— Прощайте, капитан Морган, я вас никогда не забуду. И да хранит вас бог! — это были последние слова, сказанные мною великому человеку.

Более я Генри Моргана не встречал, хотя о его подвигах и дальнейшей жизни был наслышан. И что бы потом ни говорили о непобедимом корсаре, а впоследствии вице-губернаторе Ямайки, я всегда был благодарен Судьбе и Провидению за то, что был лично знаком с капитаном Морганом и под его началом участвовал в некоторых военных операциях на суше и на море. Виват, Генри Морган!

А больше мне не о чём рассказывать. Разве что о высоте травы на газоне вокруг жилища или охоте на лис в ухоженных лесопарковых зонах. Что может интересного поведать человек, глядя на мир из золотой клетки? Да, мы много счастливого времени проводили вместе, я и моя Менди! Так как владения папаши Флауера вплотную подступали к морскому побережью, то мы вдвоём подолгу гуляли в полосе прибоя, крепко держась за руки, и осыпая друг друга нежными поцелуями. В одну из таких прогулок мы обнаружили удобную, но сокрытую от постороннего глаза бухту, названную нами Биа-Дорада за золотистый блеск жёлтого песка на берегу в лучах заходящего солнца. В глубине уютной бухты нами же было открыта укромная пещерка, получившая название Куэва-де-Диамантес за алмазный блеск минералов в её стенах под лучом восходящего светила. Мы так привязались к этому маршруту, что проводили долгие счастливые часы в этих местах, наслаждаясь радужным блеском даров природы.

А в дальнейшем, всё вышло так, как и предсказал Генри Морган. Рука моя через полгода чувствовала себя вполне сносно, хотя и работала в пол силы. Менди стала для меня дороже золота и свободы, и мы вскоре обвенчались, не придавая значения вероисповеданию, так как были одного поля ягоды. Старик Флауер выправил все бумаги на наше наследство в Англии. А я более не помышлял о выходе в море, которое и так было под рукой у побережья Барбадоса, ибо готовился стать отцом малютки, бережно вынашиваемым женой Менди. Однако, рожать, по настоянию папаши Джеймса, мы поехали в Англию, где вступили в наследные права всей недвижимости, оставленной ещё Сэмюелем Флауером, приумноженной братом Кристофером и поддерживаемой в надлежащем порядке управляющим Дюком Робинсом. Да и я, считай все, сбережённые от Тортуги деньги вложил в наш общий с Менди капитал. Так что вскоре родившийся Дик Блуд-младший, уже был обеспечен на всю жизнь.

…Что такое любовь, дано понять лишь под уклон земного пути. Это когда ты так прикипаешь к человеку, что бывает до одури страшно подумать, что он уйдёт раньше тебя той дорогой, с которой нет возврата…»