Естественно, меня стали мучать родовые муки и я не смог держать язык за зубами. В первую очередь я поделился прописными тайнами с близким по духу зятем Стивеном, единоутробной сестрицей Азалией и любознательным соседом Билли Понтом. И во всех нашёл сердечный отклик. Ведь не случайно милейшая Азалия чуть ли не в тот же час спрашивала:

— Дик, как ты думаешь, а не грешила ли древняя бабушка Менди с испанцами? Ведь им галантности и обходительности было не занимать. Тем более, что корабли под парусом не равняются по скорости с пароходами, как мне говорит Стивен. Так что бабушке Менди было чем заняться при таком изобилии беспризорного времени.

— Менди боялась инквизиции, — урезонивал я сестрицу. — В то суровое время за прелюбодейство без согласия церкви, — тут я вспоминал падре Меримора де Вегу, — просто за женский блуд до срока, ваши нежные сокровища зашивались суровой ниткой, — заканчивал я, как историк гинекологии, припоминая женское обрезание в недрах Чёрного Континента.

— А-ах! — успевала выдохнуть Азалия, услышав почти правдивое разъяснение основ морали от столь опытного человека, и теряла слабое сознание на весь остаток дня.

Билли Понт тоже не отсиживался в кустах за время моего беглого пересказа рукописи славянского автора, а действенно проявлял обоснованный интерес к прошлому.

— Сосед, — испрашивал он, глядя мне в глаза, — повтори, если можешь, рецепт бурбона, а то у меня стала пошаливать печень.

Я тут же продиктовал приблизительный рецепт напитка, а уже через неделю наша мужская троица пробовала новый коктейль «Карибский бред» прямо возле распахнутых страниц древнего манускрипта. Результат дегустации сказался значительно позднее ожидаемого времени, так как и употребить пришлось куда как более желаемого, доводя организм до привычной кондиции. Но зато мы вплотную соприкоснулись с историей и её последствиями на следующее же утро.

— Лучше меньше, но крепче, — подвёл итог своим химическим опытам на другой же день сам Билли Понт. — Не следует цивилизованному человеку превращать собственное брюхо в бурдюк. По всей видимости, предки были головой послабее нашего.

С этим мы полностью согласились, так и не испробовав пиратского грога, который, согласно первоисточнику был ещё жиже и мог довести наши желудки до полного несварения.

Зять же Стивен мучился одним вопросом:

— А в каком родстве к Генри Моргану буду находиться я? — спрашивал он обычно в конце нашего общения. — И где зарыт наш пиратский клад?

На этот риторический вопрос я не отвечал, как и не ставил в вину рытьё ям за нашим домом. Хотя и сомневался, но теоретически допускал контакт Стива с Лейзелем в моё отсутствие. Но это так, к слову, и без серьёзных выводов наутро.