Сибилла собралась с силами и подошла к двери. Через щель внизу на чердак пробивался бледный луч света. Она дернула за ручку. Дверь была заперта. Сибилла посмотрела на окно, но оно было заделано решеткой.

Вдруг послышались тяжелые шаги. Кто–то поднимался по лестнице. Раздался звук отодвигаемого засова. На чердак вошел Когги. В руках у него была папка с бумагами, а на лице — озабоченное выражение.

— Ну, милое дитя, — начал он еще с порога, — нагнали вы на нас страху. И часто у вас бывают такие припадки?

Сибилла в недоумении посмотрела на Когги, но тут же поняла куда он клонит.

— Припадки? — переспросила она.

— Ну да. Это еще мягко сказано, — его тон стал заметно суше. — Я вас ни в чем не упрекаю. Сохрани Бог! Грехи отцов сказываются на детях. В вашей семье наследственная эпилепсия?

У Сибиллы перехватило дыхание от безмерной наглости этого маленького человечка.

— Я не могу утверждать, что это были явные эпилептические судороги, снова заговорил Когги, — я не врач–психиатр. Но этот диагноз почти наверняка правилен. Иначе произошедшее невозможно объяснить.

Сибилла была готова вцепиться этой лисе в горло.

— А вот я не могу вспомнить никакого припадка, — сказала она.

Когги положил бумаги на столик и печально закивал:

— Я так и думал. Потеря сознания, провалы в памяти… Первая стадия эпилепсии. Вторая стадия выражается в буйстве.

Сибилла сжала руки в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

— Пропустите меня, — сказала она. — Я хочу немедленно покинуть ваш дом.

Когги загородил собою дверь.

— Тише, тише, маленькая леди! Сначала вам необходимо выполнить несколько формальностей.

Он вынул ручку и разгладил лист бумаги.

— Вы будете свободны, когда подпишите это. — Когги показал на бумагу.

Сибилла протянула руку, но Когги отступил в сторожу.

— Поймите меня, — сказал наставительно, не глядя на девушку. — Вы своими припадками вынудили меня принять экстренные меры. Я приглашаю вас для важной беседы. Вдруг вы начинаете кричать и падаете на диван. Я отношу вас сюда, чтобы вы не могли себе навредить. Все обходится хорошо, но моя жена… Она считает, что вам может прийти в голову сказать, что мы подмешали что–то в чай и удерживали здесь вас вопреки вашей воле. Чем мы можем защититься? Ничем. Нам никто не поверит. Прокуроры всегда предполагают худшее. Я надеюсь, что вы не будете в претензии на меня, если я постараюсь предоставить подобную возможность. Поэтому я составил вот это объяснение. Подпишите его, и мой автомобиль тут же доставит вас домой.