— Да! Это Кервен! — повторял наш герой. Он, казалось, прирос к месту, не решаясь войти в дом.

Боб, Грип и Сисси молча стояли поодаль. Бёк же в волнении носился взад и вперед, принюхиваясь к чему-то, наверное, тоже вспоминал былые дни...

Вдруг пес замер, задрал морду, затем глаза его засверкали, и он бешено завилял хвостом...

К воротам фермы подошла группа людей — четверо мужчин, две женщины и девочка. Одеты они были очень бедно и, судя по всему, немало натерпелись в жизни. От группы отделился тот, что постарше, и подошел к Грипу, который, из-за возраста, показался ему главным среди незнакомцев.

— Мистер, — сказал он, — нам здесь назначили встречу... Это... не вы?..

— Я? — переспросил Грип, удивленно глядя на незнакомца.

— Да... когда мы сошли с корабля в Кингстауне, судовладелец вручил нам сто фунтов и сказал, что получил указание отправить нас в Трали...

В этот момент Бёк вдруг с радостным лаем кинулся к старшей из женщин, всячески проявляя самое дружеское расположение.

— Ах! — воскликнула она. — Это же Бёк... наша собака!.. Я узнаю его...

— А меня вы не узнаете, матушка Мартина, — спросил Малыш, — меня вы не узнаете?..

— Это он!.. Наш мальчик!..

Как выразить то, что выразить просто невозможно? Где взять слова, чтобы описать то, что последовало за этим? Мистер Мартин, Мердок, Пат, Сим кинулись обнимать Малыша... И он бросился целовать Мартину и Китти. Затем наш герой подхватил на руки девочку, поднял ее, горячо расцеловал и представил Сисси, Грипу, Бобу, радостно восклицая:

— Это же Дженни... моя крестница!

Несколько успокоившись, все уселись на валявшиеся в глубине двора валуны, чтобы всласть поговорить. Маккарти поведали свою печальную историю. После выселения их отправили в Лимерик, где Мердока приговорили к нескольким месяцам тюремного заключения. Отсидев срок, он соединился с семьей, и все переехали в Белфаст. Оттуда с группой эмигрантов они отправились в Австралию, в Мельбурн, где вскоре к ним присоединился и Пат, оставивший морскую службу. Там они долго пытались найти работу, но тщетно. И начались бесконечные хождения от фермы к ферме; иногда им удавалось поработать некоторое время, то вместе, то порознь, но в каких нечеловеческих условиях! И после целых пяти лет скитаний и лишений они были вынуждены в конце концов покинуть Австралию, оказавшуюся для них такой же мачехой, как и родная страна!

С глубоким волнением смотрел Малыш на несчастных, забитых, обиженных судьбой людей: на постаревшего мистера Мартина, на по-прежнему мрачного и насупленного Мердока, на осунувшихся и вымотанных Пата и Сима, на такую живую и веселую прежде, а теперь изможденную Мартину, на, казалось, страдавшую от какой-то лихорадки Китти, на исхудавшую, пожелтевшую от выпавших на ее долю страданий Дженни!.. Сердце Малыша разрывалось от горя.