В документе указывалось, что поиски следует вести на южной оконечности острова. Поэтому наши путешественники направились к группе скал, которые дальше других вдавались в море. Эти четко выделявшиеся выступы не покрыты ни мхом, ни снегом, что в значительной мере облегчало поиски.

Если уж фортуна взяла вас за руку, нужно только послушно следовать за ней. Именно этим можно объяснить, что она сразу же привела Пьера-Сервана-Мало к скале, похожей на памятный столб. Такие оставляют на своем пути арктические мореплаватели.

— Здесь! Здесь! — закричал он, задыхаясь от волнения.

Все сбежались и стали смотреть.

На наружной стороне отвесной скалы виднелась монограмма Камильк-паши, его двойное «К», так глубоко врезанное в камень, что даже вредоносный полярный климат не сгладил букв.

Все замерли в молчании, и все пятеро — нужно в этом сознаться — обнажили головы, словно стояли перед могилой героя.

Да и в самом деле, пусть это простая яма, но ведь в ней покоятся сто миллионов. Впрочем, не будем на этом настаивать — во имя чести человеческого рода!

Дело быстро пошло на лад. От сильных ударов заступа и кирки осколки так и сыпались в стороны. При каждом ударе казалось, что железо вот-вот натолкнется на металлические обручи или разобьет деревянные днища бочонков…

Действительно, острие кирки дядюшки Антифера вскоре наткнулось на какое-то препятствие.

— Наконец-то! — заорал он, вытащив из ямы последний камень, закрывавший доступ к сокровищам.

Но за радостным возгласом последовал безумный вопль — его можно было услышать за километр.

Это отчаянно закричал главный герой нашего рассказа, бросив на землю кирку.

В яме была только шкатулка, металлическая шкатулка с монограммой Камильк-паши, точно такая, как и две другие, найденные в Оманском заливе и в бухте Маюмба!

— Опять! — простонал Трегомен, воздевая руки к небу.

Это слово как нельзя лучше определяло ситуацию. Да!

Опять! Опять придется ехать на поиски… теперь уже четвертого острова…

Дядюшка Антифер в припадке бешенства поднял кирку и с такой силой хватил ею по шкатулке, что она разбилась…

Оттуда выскользнул пергамент, пожелтевший, запятнанный, в таком состоянии, будто внутрь шкатулки проникали дождь и снег.

На этот раз в шкатулке не оказалось бриллианта для преподобного Тиркомеля, впрочем, у того не было расходов, не то что у его сонаследников! Но это и к лучшему: бриллиант — такому фанатику! Да он бы его обратил в пар!