Что ж, эта женщина умела рассуждать здраво, и непонятно, почему ее муж не желал открыть ей всю правду. Хотя, вероятно, он поступал правильно. Кто знает, удастся ли Корнелии с ее порывистым характером сдержать себя в присутствии Ортика и Киршева, когда она поймет, что это за люди и какие у них намерения!

Господин Каскабель промолчал скрепя сердце и вышел из фургона, чтобы проследить за установкой инвентаря и декораций в цирке. Корнелия с помощью Наполеоны и Кайетты принялась за ревизию костюмов, париков и прочих причиндалов для спектакля.

В это время мнимые русские матросы занялись, по их словам, оформлением своего статуса как матросов, вернувшихся на родину после кораблекрушения; установленный порядок этой процедуры предполагал множество хождений по инстанциям.

Господин Каскабель и Клу протирали пыльные лавки для зрителей и подметали манеж; Жан и Сандр готовили инвентарь для силовых и гимнастических номеров. Затем они занялись тем, что их импресарио называл «совсем новенькими костюмчиками», в которых эти «несравненные лицедеи разыгрывают пантомиму «Разбойники Черного леса».

Жан грустил больше обычного. Он и не подозревал, что господин Серж — граф Наркин, беглый политический узник, нелегально находившийся в своей стране. Для него господин Серж был богатым русским помещиком, вернувшимся в свои владения, здесь он останется вместе с приемной дочерью. Как смягчилась бы его боль, если бы он знал, что пребывание в Российской империи запрещено господину Сержу и после свидания с отцом он покинет родину в надежде найти убежище во Франции! В этом случае разлука отсрочилась бы на несколько недель, на целых несколько недель счастья!

«Да! — неотступно преследовала Жана одна и та же мысль. — Кайетта останется в Перми с господином Сержем! Через несколько дней мы уедем… и я не увижу ее больше! Прощай, маленький Кайеттик, тебе будет хорошо в доме господина Сержа! Но…»

Сердце бедного юноши разрывалось от горя.

В девять часов утра господин Серж так и не появился у «Прекрасной Колесницы». Правда, как справедливо заметила Корнелия, не стоило ждать его раньше позднего вечера, в противном случае велик риск его опознания и ареста по дороге в город.

«Он не посмотрит наш спектакль! — думал господин Каскабель. — Что ж, тем лучше! Не будем жалеть об этом… Оно будет весьма милым, это представление… для дебюта труппы Каскабелей в пермском цирке! Ох, сколько хлопот, сколько суеты! Так недолго растерять все актерские способности… Я буду отвратителен в роли Фракассара! А раньше мне удавалось наполнить блеском оболочку этого доброго малого! Корнелия, судя по всему, чувствует себя не в своей тарелке! Жан только и думает что о Кайетте! Добросердечные Сандр и Наполеона тоже чуть не плачут при мысли о расставании с «перепелочкой»! Ах, дети, дети, какой провал ожидает нас сегодня вечером! Только невозмутимый и непотопляемый Клу поддержит кое-как репутацию труппы!»