Он взглянул на дверь. Расправил грудь так, что затрещали кости, и засмеялся. В конце концов, почему же и не пройти ему через этот огонь, если можно не обжечься? В глубине души он сознавал, что в любви нет греха, даже в такой любви, как его, если только он сумеет затаить ее в себе. Конечно, нельзя вернуть назад то, что он сделал, когда Мари-Анна стояла у окна. Сен-Пьер, вероятно, убил бы его за то, что он коснулся губами ее волос, и он не осудил бы за это Сен-Пьера. Сама же она не почувствовала этой тайной ласки. Никто не знает о ней, никто, кроме него. И он был счастлив этим. Пусть лицо у него горит от стыда, но этот миг останется для него священным.

Он подошел к двери, открыл ее и вышел на солнце. Хорошо было снова почувствовать на лице теплоту солнечного луча и полной грудью вдыхать свежий воздух погожего дня. Судно отвалило от берега и медленно выходило на середину реки. Бэтиз работал огромным рулевым веслом и, к удивлению Дэвида, дружески кивнул ему головой, широкий же рот его расплылся в улыбке.

— Ну, скоро мы с вами и бороться начнем, маленький петушок? — засмеялся он. — Вы будете, мсье, словно куропатка, а я, Конкомбр Бэтиз, словно орел!

В глазах метиса Дэвид ясно заметил предчувствие схватки. Он молча вернулся в каюту и отыскал в своей котомке две пары рукавиц для бокса. Любовно погладил их, словно брата или товарища, чувствуя, как их бархатистая мягкость успокаивает его больше табачного дыма. Бокс был его самой сильной страстью, и где бы он ни был, он никогда не расставался со своими рукавицами. Во многих хижинах и шалашах он учил и белых и индейцев, как пользоваться ими, а теперь на очереди был поджидавший его Конкомбр Бэтиз.

Он вышел на палубу и помахал этими странно выглядевшими рукавицами прямо под носом метиса.

Бэтиз с любопытством взглянул на них.

— Mitaines! Куропаточка греет в них зимою свои коготки? Они неуклюжи, мсье. Я могу сделать лучше рукавицы из оленьей шкуры.

Надев одну рукавицу, Дэвид сжал кулак.

— Видите вы это, Конкомбр Бэтиз? — спросил он. — Ну так знайте, что эти рукавицы не для того, чтобы держать в тепле свои руки. Я надену их, когда буду бороться с вами. В этих рукавицах я выйду против вас и ваших голых кулаков. Зачем? А затем, что я не хочу изуродовать вас, мой друг Бэтиз! Я не хочу разнести вам физиономию, что обязательно случится, если я не надену рукавиц! Ну а потом, когда вы по-настоящему научитесь драться…

Бычья шея Бэтиза, казалось, готова была лопнуть, а глаза чуть не выскочили из орбит; наконец он заревел во всю мочь:

— Что? Вы смеете так говорить с Бэтизом, самым лучшим бойцом во всем краю! Вы разговариваете так со мной, Конкомбром Бэтизом, который справляется с медведем голыми руками, который ломает деревья, который…