Он вспоминал быстрое горячее прикосновение ее нежных губ, когда дверь отворилась и в комнату вошел Сен-Пьер. Увидев его в этот знаменательный миг своей жизни, Дэвид не почувствовал ни стыда, ни унижения. Между ними стояла Кармин Фэнчет, как он видел ее прошлой ночью, обольстительно прекрасная, с распущенными волосами, в объятиях человека, жена которого только что прижималась к его губам своими; и когда глаза обоих мужчин встретились, он почувствовал желание рассказать о том, что случилось, чтобы увидеть, как скорчится от такого удара этот человек, который вел двойную игру. Но затем он понял, что даже это не подействует на Сен-Пьера, потому что, когда глава Булэнов, стоявший перед ним с огромной опухолью над глазом, заметил разложенные на столе предметы, в его здоровом глазу вдруг засветился смех и, сверкнув белыми зубами, он понимающе улыбнулся.

— Tonnerre, я же говорил вам, что она будет ухаживать за вами! — загремел он. — Убедитесь сами, чего вы лишились, мсье Карриган!

— Зато я получил то, что я буду помнить дольше самого нежного ухода, — ответил Дэвид. — А теперь мне очень важно знать, что вы думаете о нашей схватке, Сен-Пьер, и готовы ли вы к уплате вашего заклада.

Сен-Пьер загадочно рассмеялся.

— Это было великолепно, великолепно! — сказал он, повторяя слова Мари-Анны. — Мне говорили, что она выбежала от вас с пылающими щеками, словно роза в августе, и, не сказав ни слова, полетела, словно птица, к березовой роще на берегу.

— Она была огорчена моей победой, Сен-Пьер.

— Non, поп, она ликовала, как жаворонок. Неожиданно он взглянул на бинокль. Дэвид кивнул головой.

— Да, она видела все.

Сен-Пьер сел к столу и, взяв в руки один из бинтов, тяжело вздохнул.

— Значит, она знала о моем несчастье. И меня она не стала дожидаться с перевязкой.

— Может быть, она думала, что это может сделать Кармин Фэнчет, Сен-Пьер.

— Мне стыдно идти к Кармин с таким распухшим глазом, мсье. И к довершению моего несчастья вы настаиваете на выполнении мной условия пари?

— Да, настаиваю.

Сен-Пьер сурово взглянул на него.

— Oui, я обязан это сделать. Я должен сказать вам все, что я знаю об этом bete noire — о Черном Роджере Одемаре. Не правда ли?

— Таковы условия пари.

— Ну, а дальше что? Обещал ли я вам еще что-нибудь, мсье Карриган? Говорил ли я вам, что отпущу вас на свободу? Обещал ли, что не убью вас и не опущу вашего тела на дно реки? Я что-то не помню этого.

— Так значит, вы настоящий зверь, Сен-Пьер! Вы еще и убийца, а не только…

— Довольно! Не повторяйте мне о том, что вы видели через окошко, потому что это к делу совершенно не относится. Я не зверь, а человек. Если бы я был зверем, то я убил бы вас в первый же день, встретив здесь в каюте. Я не собираюсь убивать вас, хотя это и придется, может быть, сделать, если вы настаиваете на выполнении условий пари. Вы меня понимаете, мсье? Отказаться выполнить пари считается у нас большим преступлением, чем убийство. Я беспомощен. Я должен расплачиваться, если вы требуете. Но я считаю своим долгом заблаговременно предупредить вас.