Этот настойчивый вопрос заставил похолодеть его сердце, и перед ним встал образ Кармин Фэнчет. Неужели ненависть Кармин не только не утихла, но разожглась еще сильнее, и, стакнувшись с Черным Роджером, она нарочно завезла его сюда, чтобы ее месть стала для него мучительной пыткой? Неужели они улыбались и протягивали ему руку, зная, что он должен умереть? А если это так, то что они сделали с Мари-Анной?

Он еще раз осмотрел комнату. Она была до странности пуста. На полу были разостланы богатые ковры — три великолепных черных медвежьих шкуры и две волчьих. На стенах висели три чудесные оленьи головы. По ямкам на полу можно было догадаться, что здесь стояла кровать, но сейчас ее заменила удобная кушетка, так и манившая ко сну. Значение всей этой обстановки было ясно: в комнате не было ни одного предмета, который мог бы послужить оружием.

Он снова взглянул на деревянную решетку своей темницы и, подняв окно, вдохнул в себя прохладный нежный лесной воздух. Тут он заметил, что к перекладинам была прибита сетка от москитов. Это было довольно странно: намереваться убить его и заботиться так об его удобствах!

Но если Черный Роджер вместе со своей любовницей действительно замышляют убийство, то в их планы должна входить также и расправа с Мари-Анной. Неожиданно его мысли вернулись к плотам. Не было ли это хитрой уловкой Черного Роджера — оставить там свою жену, а самому ехать вперед с Кармин Фэнчет? Ведь плоты дойдут до Йеллоунайфа только через несколько недель, а за это время многое может случиться. Эта мысль встревожила его. Он не за себя боялся. Опасность и борьба были его постоянным делом. Он боялся за Мари-Анну. Он убедился в том, что Черный Роджер безнадежно околдован Кармин Фэнчет. И мало ли что могут сделать на плотах его плотовщики, такие же преступники, как и он сам? Если они убьют Мари-Анну…

Он ухватился за ручку двери, почувствовав неудержимое желание позвать Черного Роджера и бросить ему в лицо все свои подозрения. И пока он стоял, готовый каждым своим мускулом ринуться в бой, до него донеслись слабые звуки музыки. Затем послышалось женское пение. Вскоре присоединился и мужской голос: он понял, что это Черный Роджер поет с Кармин Фэнчет.

Час спустя, когда пение смолкло, Дэвид подошел к окну и стал смотреть на залитую дивной луной окрестность. Он разглядел темную опушку отдаленного леса, кольцом окружавшего замок, и ровную поляну с разбросанными там и сям строениями, в которых были потушены огни. Небо густо усеяли звезды, и кругом царило странное безмолвие. Снизу до него доносился временами табачный дым. Это под его окном беззвучно стоял часовой.