Он достиг подножия какого-то холма и услышал с его вершины крики Черного Роджера. Это был громадный обнаженный холм, поднимавшийся на сто футов над лесом; когда Дэвид поднялся на его вершину, у него занялся дух. На север и на восток перед ним тянулись леса, окутанные густой пеленой дыма. В этом дыму что-то смутно маячило и Дэвид протер себе глаза в горячем желании рассмотреть это яснее. За милю или за две отсюда пожар, казалось, разбивался о какую-то мощную преграду. Справа и слева от нее он слышал глухой рев, а прямо перед ним была грозная стихия огня и дыма. И оттуда вновь до него донесся крик:

— Андрэ!.. Андрэ!.. Андрэ!..

Дэвид снова взглянул на север и восток. Крутящиеся облака черного дыма вихрем неслись к небу, а под их зловещим покровом, словно огненные кони, по вершинам сосен и кедров бежали языки пламени. Если огонь доберется до него, надежды на спасение не будет: ведь ему нужно целых полчаса, чтобы добежать до просеки, тогда как огненное кольцо замкнет его уже через четверть часа.

Его сердце отчаянно колотилось, когда он быстро спустился с холма и бросился в ту сторону, откуда слышался голос Черного Роджера. Лесной пожар в одной стороне наткнулся на какую-то преграду, и Одемар мчался туда, как безумный, выкрикивая по временам имя калеки. Все время он оставался впереди, пока наконец, пройдя около мили от холма, Дэвид не вышел на берег широкого потока и не увидел того, что являлось преградой пожару. Перед его глазами поток разделялся на два рукава, а вдоль каждого берега тянулась широкая просека, проложенная топорами людей Черного Роджера, предвидевших этот день огненного моря.

Карриган плеснул себе в глаза нагревшейся водой, а потом оглянулся. Пожар прошел, дымовая пелена поредела, и недавно зеленевший мир лежал перед ним черным трупом. Кругом все тлело и дымилось; глубокий чернозем был еще полон огня. Маленькие огненные языки еще лизали тысячи обуглившихся пней. Но ветер утих, и теперь уже слабо доносился замиравший вдали гул пожарища.

И вдруг среди этой обугленной пустыни раздался с того берега реки страшный крик. Это был Черный Роджер, даже в этом царстве отчаяния и смерти продолжавший звать калеку Андрэ.

Глава XXV

Глава XXV

Карриган бросился в реку и, погрузившись в нее по пояс, сразу нашел место, откуда вышел Черный Роджер: груды золы и пепла отчетливо сохранили глубокие следы. По этим следам он и пошел. В раскаленном воздухе еще носились тучи пепла и дыма, своими ногами он наступал на еще пылающие красные уголья. Обугленные стволы сосен и кедров еще скрипели и трещали, внезапно вспыхивая по временам огненными языками. Воздух все больше накалялся, лицо пылало, глаза невыносимо резало, когда он увидел вдруг Черного Роджера. Он уже не звал больше калеку Андрэ и только шел напролом сквозь дымящийся хаос, словно ослепший и обезумевший зверь. Дважды Дэвид обходил стороной места, где Черный Роджер бросался напрямик средь горящих обломков, а когда он в третий раз направился по его следам, пылающие угли больно обожгли ему ноги. Он собирался было уже позвать Черного Роджера, но, мучительно задыхаясь, не успел еще выкрикнуть ни одного слова, как вдруг увидел, что великан остановился внезапно там, где, неожиданно кончаясь, лес переходил в туманное, полное дыма пространство. Когда Дэвид направился к нему, он стоял на обуглившемся краю обрыва, который навис над дымившейся внизу долиной.