Распрощавшись с девушкой, Ушаков отправился в артиллерийские казармы, где около часа провел в беседе с Шевардевым.

Никому не показалось странным, что во время пребывания Ушакова в комнату к Шевардеву заходило много офицеров, которые болтали там некоторое время за рюмкой водки. В веселой и непринужденной беседе было бы трудно усмотреть что-либо другое, кроме простого товарищеского разговора.

Час спустя Ушаков уже находился в Мраморном дворце пред князем Орловым.

– Все подготовлено для восстания, – заключил он свой доклад, внимательно выслушанный Григорием Григорьевичем. – Большая часть офицеров артиллерии примкнула к заговору, солдаты слепо последуют за своим начальством, непосвященные же будут в нужный момент арестованы; точно так же большая часть солдат в Шлиссельбурге готова идти куда угодно за Мировичем, чтобы помочь ему привести в исполнение сенатский указ, который он показывал. Шевардев готов в любую ночь встретить Мировича с его узником и теперь ждет только, когда окончательно наступят темные ночи, так как луна уже находится в последней четверти.

– Отлично, – сказал Орлов, потирая руки, – все идет прекрасно!.. Я доволен тобою. Машина работает как следует, и если она выполнит свою задачу, то ты останешься доволен моею наградою.

– Осмелюсь заметить, – запинаясь, возразил Ушаков, – что мне непонятны ваши намерения, ваша светлость.

– А разве это – твое дело? – высокомерно перебил его Орлов. – Может ли понимать колесо намерения мастера, в часовом механизме которого оно действует?

– И все же, – продолжал Ушаков, – я не могу подавить в себе страх при виде этой опасной игры. Я содрогаюсь при мысли о последствиях, могущих произойти, если восстание удастся, если Иоанн Антонович действительно будет привезен в Петербург и если артиллерии посчастливится увлечь за собою другие полки.

– Все это может случиться, – строго возразил Орлов, – если ты обманул меня, если доставлял мне неверные сведения или если твои сообщения не были полны, одним словом, если ты играл двойную игру! Но в таком случае тебе, друг мой, следует помнить, что для наказания предателей существуют кнуты, рудники, виселицы!

– Сохрани меня Бог! – в ужасе воскликнул Ушаков. – Вы, ваша светлость, не можете подозревать меня в чем-либо подобном! Что сталось бы со мною без вашей защиты! Разве не вынес бы я сам себе смертельного приговора?

– Ты прав, – ответил Орлов, – и я верю тебе, потому что считаю тебя за умного малого. Ты удивлен, что я веду такую опасную игру. Но разве есть опасная игра для Григория Орлова? Разве я не тот человек, который судьбой предназначен выполнить то, что опасно или недостижимо для других? Разве ты не знаешь, что для благополучного вскрытия нарыва необходимо дать ему время назреть? Императрица должна досконально знать, откуда и в какой степени грозит ей опасность, чтобы раз навсегда устранить эту опасность.