Что касается Ины, которая также принадлежала к шарфенбергской группе, то она присоединилась к ней значительно позже — уже после того как Ганс Коппи вышел из тюрьмы. Ей шел семнадцатый год, и она была самой молодой комсомолкой в нелегальной организации. В ее внешности было что-то мальчишеское, задорное и озорное. Может быть, поэтому ее и прозвали Петер.

Ина распространяла подпольные листовки, разбрасывала их в кино, опускала в почтовые ящики частных квартир и поддерживала связь между отдельными группами, входившими в комсомольскую организацию.

Жила она с матерью в берлинском пригороде, мать была портнихой и обучила дочь своему ремеслу. Ина обладала отличной спортивной фигурой и привлекательной внешностью. Сначала ей поручили вступить в аристократический яхт-клуб, потом она стала манекенщицей в салоне дамских мод «Анна Мария Кайзер».

И вот теперь Ине предстояло доставить важное донесение.

Перед отъездом Ганс принес ей небольшой пакет, дал пароль, назвал адрес и заставил повторить его несколько раз. Отпросившись у фрау Мирке погулять по городу, нашла эту тихую улицу, нужный дом и позвонила. Дверь открыла черноволосая девушка. Они обменялись паролями, девушка взяла пакет и захлопнула дверь. С легким сердцем Ина вернулась в гостиницу.

…У себя на берлинской квартире она хранила тайный радиопередатчик. Шли опасные будни нелегальной работы привлекательной манекенщицы из модного салона «Анна Мария Кайзер».

ГЛАВА ТРЕТЬЯ ПРОВАЛ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ПРОВАЛ

1

Карл Гиринг хорошо помнил, как это началось, как он впервые почувствовал у себя внутри что-то неладное…

Такого с ним раньше никогда не бывало. Он ощутил вдруг неимоверную усталость, беспричинное недомогание, которое только потом превратилось в жестокий недуг. Слабость ощущалась везде — в груди, в мускулах, во всем теле. Вскоре она прошла, и криминал-советник не придал этому особого значения. Может ведь человек его возраста просто устать. А может, это была реакция на разговор, который вел с ним начальник криминальной полиции господин группенфюрер Артур Нёбе в своем служебном кабинете. Признаться, тот разговор произвел на Гиринга куда большее впечатление, нежели его собственное, случайное недомогание. Это значительно позже, перебирая в памяти события, Карл Гиринг установил, что его недуг проявился именно в тот день.

Обычно Артур Нёбе вызывал к себе сотрудников в начале дня, чаще с утра — на свежую голову. И сразу же начинал разговор.

— Скажите, вам знакома некая Анна Краус? — спросил группенфюрер у криминального советника, как только тот вошел в его кабинет.