– Можете соединить меня с ним?

– Не вешайте трубку, сэр.

– Адмирал Монфорт, вы меня слышите? – спросил глава государства.

– Я вас слышу.

– Это президент. Вы узнали мой голос?

– Да, сэр, конечно.

– Я хочу, чтобы вы доставили Питта в Вашингтон так быстро, насколько возможно. Понятно?

– Вас понял. Думаю, реактивный самолет ВМС доставит его на авиабазу Эндрюс до рассвета.

– Держите это дело в секретности, адмирал. Отдайте приказ, чтобы подводная лодка не появлялась на поверхности, и посадите под арест на три дня пилотов и всех матросов, которые приближались к Питту ближе чем на сто ярдов.

Монфорт немного помолчал.

– Ваши приказы будут выполнены.

– Спасибо. Теперь соедините меня с адмиралом Сэндекером, пожалуйста.

– Я здесь, господин президент.

– Вы все слышали? Адмирал Монфорт доставит Питта в Эндрюс до рассвета.

– Я лично отправлюсь туда, чтобы встретить его.

– Хорошо. После этого берите вертолет и летите в штаб-квартиру ЦРУ в Лэнгли. Мартин Броган с представителями моего офиса и Государственного департамента явится туда, чтобы выслушать его рассказ.

– Вряд ли он будет в состоянии что-нибудь рассказать.

– Пожалуй, вы правы, – устало сказал президент. – Я ожидаю слишком многого.

Он повесил трубку и тяжело вздохнул. Глава государства иногда до лучших времен откладывал претворение в жизнь внезапных мысленных озарений. Такую технику рано или поздно вынужден был освоить каждый президент. Уметь переключать свои мысли с проблемы на ежедневную рутину, а затем снова возвращаться к проблеме, словно по щелчку рубильника, было одним из требований его работы.

Фосетт отлично улавливал, в каком настроении находится президент, и терпеливо выжидал. Наконец он сказал: