Восторженные комплименты Хадсону и работе «внутреннего ядра», последовавшие следом за возгласами удивления, понемногу стихли, когда рассказ дошел до инцидента с советскими космонавтами.

– Когда колонисты Джерси благополучно вернутся на мыс Канаверал, – сказал президент, – я смогу смягчить гнев Антонова, поделившись с ним частью данных о великих открытиях Штейнмеца и его команды.

– Почему мы должны с ними делиться? – возмутился Симмонс. – Они и так уже украли у нас достаточно технологий.

– Не стану отрицать их воровство, – ответил президент. – Но если бы я был на месте Антонова, то убийство четырнадцати наших астронавтов им бы просто так с рук не сошло.

– Поддерживаю вашу мысль, господин президент, – сказал госсекретарь Оутс. – Но если бы вы все-таки оказались на его месте, какие действия вы могли бы предпринять?

– Все просто, – перебил генерал Пост. – Если бы я был на месте Антонова, то приказал бы взорвать Коламбус.

– Отвратительное предположение, но не стоит сбрасывать его со счетов, – сказал Броган. – Советская верхушка может посчитать высшей справедливостью уничтожение нашей станции и всех людей на борту.

– Либо уничтожение челнока с экипажем, – добавил Пост.

Президент уставился на генерала:

– Можно ли как-нибудь защитить Коламбус и «Геттисберг»?

Пост слегка покачал головой:

– Рентгеновские лазерные системы защиты не будут работать в течение ближайших четырнадцати месяцев. Пока станция и челнок находятся в космосе, на них может напасть любой из 1400 советских спутников-перехватчиков «Космос». Мы сможем защитить «Геттисберг» только после того, как он войдет в атмосферу Земли.

Президент повернулся к Брогану:

– Мартин, что вы думаете?

– Я не думаю, что их цель Коламбус. В таком случае они рискуют подставить под ответный удар свою новую станцию «Салют‑10». На самом деле они будут охотиться за челноком.

Пока мужчины переваривали собственные мысли, в комнате Рузвельта воцарилась ледяная тишина. Затем Хадсона озарило, и он постучал ручкой по поверхности стола.

– Мы кое о чем забыли, – протяжно сказал он.

– О чем? – спросил Фосетт.

– Об истинной цели их нападения на колонию Джерси.

Броган попытался продолжить его мысль: