– Не дури. Рыпнешься или закричишь – выстрелю… Подними руки вверх.

Мужчина послушно задрал руки.

– Молодец. Я тебе ничего не сделаю. Забираю деньги и ухожу.

Раз!

Резким, глубоким движением Пеликан полоснул острым, как скальпель, ножом от солнечного сплетения – вниз, до самого паха. Толстое брюхо, словно переспелый арбуз, разошлось на две части… Судья вскрикнул от неожиданности и прыгнул на шаг назад. С мокрым шлепком его кишки выпали на пол… Он опустился на корточки и с остервенением принялся собирать свои потроха, стараясь запихнуть их на место.

– Правильно, – спокойно произнёс Пеликан. – Хорошо зажми рану и останешься жив…Это твоё наказание…, – голос Арсена стал веселым.

За то, что предал правосудие и преумножал горе.

Судья сидел на полу в луже собственной крови и двумя руками кряхтя изо всех сил зажимал рану. От потери крови его движения замедлялись. Мужчина умирал.

– Я пойду за помощью, – сказал Пеликан.

Вызову скорую… жди….

Выйдя из кухни и вдохнув свежий воздух полной грудью, Арсен избавился от подступившего спазма – вонь на месте убийства стояла неимоверная.

"Чем ты питаешься, свинья?" – прошипел он злобным шепотом и, закинув в рюкзак нож с пистолетом, перепрыгнул через подоконник.

Соскочил на землю, осмотрелся, в два прыжка добрался до забора и покинул территорию…

"АААААА-ЫЫЫЫЫ-АААА!!!" – вой, наполненный отчаянием и лютым ужасом донёсся из раскрытого окна.

"Помогите! ПОМОГИТЕ!!"

"Кажется, очнулся поросёнок, – улыбнувшись, сказал Пеликан, – Ааа! Ыыыы! Аааа… – выпучив глаза, передразнил он. – Умирай скорее и становись деревом. Человеком быть ты не умеешь".

Легкий велосипед набирал скорость, ночной воздух выветривал из ноздрей крепко засевший смрад. Небо позади ритмично освещалось синими вспышками полицейской сирены.

Дело было сделано.