ЮРОВСКИЙ. Пиши, товарищ Отто: «Шесть бриллиантов. «Шесть» – словами. Получил. Подпись. Нитка жемчуга – одна. Количество жемчужин – тридцать восемь». Пиши, пиши!.. Первоклассный жемчуг с тела царицы. Вся была обвита нитями жемчуга. И здесь ставь подпись: получил!

К. подписывается. Юровский начинает пить чай, оглушительно хрустя сахаром.

ЮРОВСКИЙ. Вальтера ликвидировали. А что толку? Ни денег, ни бриллиантов. Успел продать, паскуда. Такие бриллианты – им цены нет! С великих княжон лично снимал… Как похожа ваша квартира на тот подвал. Такие же своды.

ОНА. И а ошибку, спросила: «Какой подвал?»

ЮРОВСКИЙ. Небось хочешь услышать правду, товарищ? То, что я сейчас расскажу, не знает никто. Партийный секрет! Со мной уйдет. Разбудил я царскую семейку ночью, говорю: «Так и так, обстрел города идет. Для безопасности пожалуйте все в подвал». В подвале выстроил всю семейку, будто для фотографии. «Дескать, в Москве просят фоты, потому как есть слух, будто вы сбежали». Они знали, что я фотограф. Встали (обращается к К.) Если не трудно – встань под сводом. (К. становится.) Вот так Николашка стоял. А царица вместе с наследником рядом сидели, дескать, ноги у них больные. Ты, гражданка, сядь рядом с мужем на стул. Вот так! И как встали – я им приговор. И тотчас стрельнул из «Маузера» (выхватывает пистолет) – в царя!

К. Ты что?! (Прячется.)

ЮРОВСКИЙ (размахивая «Маузером».) Не боись! Царь – навзничь, фуражка в угол отлетела. За мной стала палить команда. Ладно! (Прячет «Маузер», вздыхает.) Беспорядочная вышла стрельба. Царица упала следом, потом – слуга царский, врач. Но с детьми повозились! Девиц никак ликвидировать не могли. Помещеньице малюсенькое, метров тридцать. А пули так и отскакивают, так и отскакивают от девиц и летают по подвалу. Одного из нашей команды даже поцарапало.

ОНА. Он хрустел сахаром. А мне казалось – кости хрустят.

ЮРОВСКИЙ. Палим, палим. Слуг всех уложили, а девицам ничего – живы! Малец-наследник с кресла сполз, по полу ползает – прямо раздавленный таракан. Я в дым вошел и двумя выстрелами в голову покончил с его живучестью. А девицы все живут. На коленях стоят у стены, руками головы от пуль защищают. Наконец и они упали. Еще сахарку мне… Спасибуля тебе, товарищ… Начинаем выносить на носилках трупы. И тут расстрелянные девицы поднимаются в носилках – совсем свели с ума. Начинаем докалывать штыками. И опять, твою мать, загвоздка – штык в них не входит. Испугались наши, думают: точно Бог. Только когда хоронили и одежду сжигали, поняли. Мы их раздели, и вот тут в корсажах сверкнуло. В корсажи оказались зашиты бриллианты. Они бронированные бриллиантами были, оттого пули и отскакивали. А царица вся нитями жемчужными обмотана. Видать, бежать готовились. Лично снимал эти драгоценности с царицы и дочерей. (Показывает.) Вот эти, самые крупные, снял с Татьяны. Бронированные оказались девицы, бронированные. Баба у тебя жалостливая, слезу пустила. Видать, дохлая революционерка. Объясни ей, товарищ, что такое революционная необходимость. Однако (глядит на часы) пора и честь знать. За чаек спасибо. Бывай, товарищ! (Уходит.)