– Без сомнения, командир. Однако этот изъян не позволит тебе полноценно сражаться. Мне жаль, командир, но не исключено, что твоя воинская карьера близится к своему завершению.

– К завершению? – возмутился Катон. – Но мне всего восемнадцать… Она не может завершиться так рано.

– Я этого и не говорю, командир. Я лишь указываю на такую возможность. Если тщательно выполнять все наши предписания, мало-помалу разрабатывать мышцы и не слишком нагружать больной бок, у тебя, может быть, появится шанс вернуться к активной службе.

– Понятно, – кисло пробормотал Катон. – Спасибо.

– Ну что ж, тогда до новых встреч, – сочувственно улыбнулся хирург.

– Да…

Как только дверь за врачом закрылась, Катон натянул на себя тунику, тяжело опустился на койку и запустил руку в темные кудри. Это казалось невероятным: он ведь так молод. Он и двух лет под Орлами не прослужил, только что получил повышение, а хренов медик вдруг говорит, что ему армия теперь словно чужая.

– He бери это в голову, – буркнул Макрон в неловкой попытке подбодрить своего друга. – Чтобы прийти в приличное состояние, тебе нужно малость потренироваться, только и всего-то. Мы поработаем вместе над этим, и ты сам не заметишь, как я верну тебя в строй.

– Благодарю, старина.

Макрон лишь старался утешить товарища, но Катон, несмотря на внутренние терзания, был ему за то очень признателен, а потому выпрямился и заставил себя улыбнуться:

– Раз уж надо тренироваться, так лучше начать как можно скорее.

– Вот это по-нашему! – просиял Макрон и уже собрался оснастить свое восклицание хлестким словцом, но тут в дверь постучали.

– Заходи! – рявкнул Макрон.

Дверь открылась, впустив кавалериста-разведчика.

– Центурионы Люций Корнелий Макрон и Квинт Лициний Катон?

– Это мы.

– Легат просит вас явиться к нему.

– Прямо сейчас?

Макрон нахмурился, поднял голову и глянул на небо сквозь открытые ставни. Солнце висело над горизонтом уже добрую пару часов. Он посмотрел на Катона, пошевелил бровями.