– Тинкоммию, похоже, эта клятва не больно-то помешала. Можно ли доверять Кадминию?

– Думаю, да.

– И где же он в таком случае?

– Не желает покидать царский двор. И людям своим не позволяет.

– Это еще почему?

– Он говорит, они должны охранять царя.

– Охранять царя?

Макрон обрушил кулак на брус ограждения:

– Здесь они сделали бы куда больше для его безопасности.

Катон помолчал, потом тихо сказал:

– Я пытался довести это до Кадминия, но он не пошевелился.

Макрон обежал быстрым взглядом вал, обозревая редкие фигуры бойцов, распределенные вдоль частокола.

– Едва наберется половина когорты. Недостаточно… далеко недостаточно.

Катон присмотрелся к вражеским приготовлениям:

– Похоже, там их тысячи.

– А будет и того больше. Тут и конница подвалила, пока тебя не было. Подскакала с северо-запада.

– Спасибо, утешил. Они нас раздавят.

– Прекрати пораженческие разговоры!

Катон усилием воли справился с накатившей волной раздражения. Макрон, без сомнения, прав. Подобные мысли следует держать при себе, особенно командирам. Ни слова о поражении. Это Макрон внушил ему еще два года назад, когда они только знакомились. Поэтому молодой центурион глубоко вдохнул утренний воздух и, невзирая на холодок в животе, заявил:

– Я к тому, что нам следует поднапрячься, чтобы выстоять до прибытия помощи. К концу дня Квинтилл должен добраться до легиона. Ну и им, конечно, потребуется некоторое время, чтобы дойти до нас. Продержаться – вот наша задача.