Разъяренный Макрон обернулся к Катону:

– Какого хрена ты это сделал?

– Внутрь, за ворота! – крикнул Катон. – Живо! Не мешкай!

Макрон ничего не понял и угрожающе поднял клинок. Внезапно совсем рядом с его головой в ворота вонзилась стрела. За ней из ночи прилетели другие, жужжа и расщепляя старые доски. Не сказав больше ни слова, Макрон нырнул за приятелем в узкую щель, и ворота поспешно захлопнули перед носом невидимого врага.

– Чуть было меня не продырявили! – Макрон покачал головой и повернулся к другу. – Спасибо тебе.

– Оставь это на потом, – пожал плечами Катон. – Сначала давай выберемся из этой заварушки.

И тут в ночи зазвучал взывающий голос Тинкоммия. Говорил принц по-кельтски.

– Что он там вякает? – спросил Макрон.

– Призывает жителей Каллевы не поддерживать нас… Говорит, что если уцелевшие Волки и Вепри бросят своих господ-римлян, то снова станут свободными и независимыми людьми.

– Ох ты, как стелет. Слушай, он, часом, не из судейских говорунов? Впрочем, заткнуть его все равно не мешает.

Макрон направился назад на вал, Катон побрел следом. Он подметил, как некоторые бритты по их приближении виновато отводят глаза, и с немалым страхом подумал, что угроза Тинкоммия не являлась пустой, его призывы делали свое дело. Есть вероятность, что многие из этих бойцов уйдут еще до рассвета, ускользнут под покровом тьмы и присягнут на верность новому государю. Другие останутся – из чувства долга перед старым Верикой, перед своими товарищами и близкими, а может, даже и перед командирами, на которых они давно уж привыкли поглядывать с завистливым восхищением. Вообще-то, Катон не слишком одобрял проявления подобной восторженности со стороны подчиненных, но не сегодня. Сегодня он готов был всей душой приветствовать их. Однако Тинкоммий все продолжал взывать к соплеменникам, обещая им после общей победы над хлынувшими на остров Орлами всенародную благодарность и честь по праву прослыть в памяти будущих поколений чуть ли не величайшими из всех кельтских воителей.

– Ты его видишь? – спросил Макрон, всматриваясь в окружавшую валы тьму.

– Нет. Голос доносится… вроде оттуда. – Катон указал откуда.

Макрон кивнул группе легионеров, вооруженных луками и пращами.

– Эй, ребята. Попробуйте его заткнуть. Стреляйте на звук.

Конечно, рассчитывать на успех особо не приходилось. Попасть в Тинкоммия в темноте было труднее, чем угодить камушком в горлышко амфоры с двадцати шагов и с завязанными глазами. Однако имелась надежда на то, что слепой обстрел сгонит Тинкоммия с места или хотя бы прервет его попытки забивать головы простодушных в своей сущности атребатов идиотскими и несбыточными посулами.