Казаки стал роптать, и представители полкового комитета принялись говорить Волкову, что в Москве дело принимает серьёзный оборот, и это уже не волнения, а настоящая война, и рабочие не хотят подчиняться комитету Рябцева и Руднева, а офицеры из организаций генералов Алексеева и Корнилова устроили кровавый произвол и беззаконие. На митинг у Манежа собрались почти все подхорунжие, хорунжие, вахмистры, урядники, приказные и постановили: казакам в Москве делать нечего — раньше они служили царю за землю и привилегии. Эсеры, те, что заправляют в комитете Руднева и Рябцева, царя свергли вместе с генералом Алексеевым, чьи офицерские отряды сейчас здесь карают рабочих и солдат, оскорбляют мёртвых и издеваться над живыми. Так что тут делать казакам, зачем служить Рябцеву и Алексееву? Нужно вернуться в Тюмень, пока ещё поезда ходят по России.

Подобная позиция невмешательства казаков разных войсковых областей в ситуации противостояния богатых и бедных была не нова. Восемь месяцев назад во время свержения царя, в столице заговорщики-капиталисты и заговорщики-военные прекратили торговлю хлебом, чтобы возмутить острое недовольство против царя. Ещё не началось восстание солдат лейб-гвардии Волынского полка, а казаки уже дрогнули. В тот момент, когда царь весной, как никогда остро, нуждался в верности своих казаков, градоначальник столицы двинул на разгон большой толпы митингующих на Знаменской площади возле памятника Александру III на помощь жандармам казаков 1-го Донского полка. Казалось, всё повторится как в 1905 году, и казаки будут снова стрелять в женщин и детей, рубить палашами безоружных и избивать плетьми стариков. Однако казаки уже почувствовали, куда ветер дует и отказались по приказу царского жандармского ротмистра стрелять в толпу. Наоборот, их казачий подхорунжий Филатов шашкой зарубил жандармского ротмистра на глазах всего города, вызвав усиление и без того крайнего волнения в гарнизоне и среди простого народа. Спустя четыре месяца после этого, при попытке генерала Корнилова захватить власть у Временного правительства, казаки вместе с горцами себя повели тоже вполне предательски. Такое же предательство со стороны казаков произошло три дня назад во время свержения Временного правительства рабочими, матросами и солдатами — тот же самый 1-й Донской казачий полк, а с ним 4-й и 14-й Донские казачьи полки, расквартированные в Петрограде на случай беспорядков, спокойно дали разогнать Временное правительство и захватить государственные учреждения. К зданию Зимнего дворца, где прятались члены правительства, вышли их охранять три казачьи сотни 14-го казачьего полка, но, увидев на Неве крейсер «Аврору» и услышав выстрелы из его орудий, вступать в бой не захотели. Французская броня крейсера была для трёхдюймовых орудий казачьих полков непробиваемой даже при стрельбе в упор. Крупнокалиберные 152-миллиметровые орудия системы французской фирмы Форж и Шантье де ля Медитерранне, скорострельные 37-миллиметровые пушки Гочкиса при наличии английских дальномеров могли эффективно превратить любое здание вдоль Невы в руины за считанные минуты, французские паровые котлы Бельвилля могли стремительно перемещать огромный корабль. Казаки решили с флотом не воевать и подписали с рабочими соглашение о нейтралитете, после чего поспешно удалились в казармы. Предав царя и царицу, перейдя всеми своими областями на службу к их тюремщикам генералу Алексееву, генералу Корнилову и правителю Керенскому, казаки предали теперь и их. После этого эсеры Рябцев и Руднев могли рассчитывать только на взятку 25000 рублей, переданную лейб-гвардии полковником Трескиным войсковому старшине полка Волкову в качестве командированного пособия от «Союза офицеров армии и флота». Волкову удалось убедить своих казаков сначала закончить победой бой у Смоленского рынка, после чего он обещает перевести все 1100 человек полка и 23 его офицера в Кремль для охранной службы. Заканчивал свои уговоры казачий командир уже под раскаты артиллерийских выстрелов на Тверской.