В это же время солдаты отряда эсера Саблина — прапорщика 56-го запасного полка и одновременно депутата Моссовета, совместно с группами боевиков-эсеров, по их собственному почину выбили юнкеров и офицеров из Страстного монастыря на Тверской улице. Со стометровой колокольни этого монастыря просматривался и простреливался огромный городской район. Спонтанная попытка солдат роты 193-го полка и «двинцев» начать затем наступление через плотно заросший деревьями Никитский бульвар, была встречена перекрёстным ружейно-пулемётным огнём со стороны трёхэтажного дома градоначальства N22 и от церкви Иоанна Богослова с Богословского переулка. Попав в мастерски устроенный огневой мешок, солдаты 193-го полка и «двинцы» потеряли 20 человек убитыми и отошли к Страстному монастырю.

Листва с деревьев уже вся опала, и наступающие были хорошо видны даже в сумерках при свете газовых фонарей, однако, деревья затрудняли передвижение и тем более перекатку орудия. У прапорщика Саблина остался только один вариант действий — последовательное занятие опорных узлов обороны по обе стороны бульвара. Теперь, после артиллерийского обстрела и захвата Кремля, после учинённой там расправы, после артиллерийского обстрела Ревкома Хамовников, после атаки бронированных боевых машин на Моссовет и городской ревком, Саблиным была вызвана из Хамовников 5-я батарея 1-й артиллерийской бригады. Артиллеристы ему подчинились. Разместив на Страстной площади у памятника Пушкину 3-х орудийную батарею 3-х дюймовых полевых пушек, артиллеристы начали боевую работу с дома градоначальника, где находились 300 юнкеров, студентов, гимназистов-белогвардейцев, а также чиновники-белогвардейцы и черносотенцы. Глава Думы Рябцев сдал в аренду часть помещений здания Градоначальства газете поэта-фельетониста Дона Аминадо «Ведомости московского градоначальства». Самого градоначальства уже не было, не было и «ведомостей». Газета печатала ошеломляющие телеграммы со всех концов страны, хронику московской жизни, приказы комиссара Временного правительства доктора Кишкина, которые никогда и никому даже мысли не приходило в голову выполнять. Поэтому в подвале дома сейчас удерживалось вместе с пленными рабочими и солдатами и несколько технических работников газеты.

Три мелинитовых гранаты со взрывателем без замедления, выпущенные пушками 5-й батареи от постамента памятника Пушкину, сотрясли район площади Никитских ворот и Тверской. Первая граната чуть зацепила ствол липы и рикошетом попала в угол двухэтажного дома N2 на площади Никитских ворот. От взрыва часть кладки с грохотом упала на трамвайные пути. Два других снаряда попали в цель — от фасада дома градоначальника во все стороны разлетелись куски кирпича, лепнины, известковой штукатурки и кусков чугунного ограждения балкона, лопнули стёкла. Среди облака дыма и пыли, студенты и представители московской интеллигенции, так долго и горячо ратовавшие за тотальную войну до победного конца и вдруг на своей шкуре узнавшие, что такое, когда по тебе стреляет пушка, в панике стали покидать дом и разбегаться по тупикам и переулкам. Однако при попытке снова приблизиться к дому N22, солдаты и красногвардейцы вновь были встречены плотным пулемётным огнём из окон и с чердака. Юнкера были люди военные и, в отличие от инсургентов-белогвардейцев-интеллигентов, сдаваться не собирались…