После смерти пробабки Марии семья Дениса стала состоять из тридцатидвухлетней матери-одиночки, с которой он жил в квартире на улице Качалова, бабки Лидии, живущей в одиночестве после развода с дедом на Смоленской площади и разведённого с ней деда Игоря, живущего на Соколе со своей новой женой. Мать Дениса никогда и раньше толком не работала — не хотела, а после смерти бабки вообще перестала — теперь можно было продавать многочисленные ценные картины и книги, гасить облигации госзаймов. Её мать, бабка Дениса, была пенсионеркой — уехав эвакуацию в войну в Куйбышев с правительственными учреждениями и семьями членов правительства, посольствами и театрами, она на первый курс мединститута так и не восстановилась потом, нигде не училась и не работала и дня. Дед был военный пенсионер, герой войны, лётчик-истребитель, потом ракетчик, потом работник КБ Яковлева, полковник и инвалид войны, и жил он после развода в другой семье. Денис с матерью существовали после смерти пробабки на её деньги и ценности, и на 80 рублей неплохих алиментов от отца — теперь подполковника, работника военной приёмки военного завода в Химках, покинувшего семью, когда Денису был год от роду, и на то, что получалось от сдачи стеклотары и винных бутылок от оргий…

Для Дениса было просто спасением, что он мог оставаться в своей обычной 124-ой средней школе на полный продлённый день, и ещё три раза в неделю вечером ходить на занятия в музыкальную школу училища консерватории в Мерзляковском переулке. Как-то в четвёртом классе пришёл на урок музыки человек и спросил:

— Кто хочет быть пионерским горнистом?

— Я, — ответил маленький очкарик Денис, — я хочу быть горнистом!

Оказалось, что из районной музыкальной школы пришёл рекрутёр набрать духовиков, поскольку детей все родители хотели учить фортепьяно, скрипке, и на духовое никто не шёл сам. После того, как мать некоторое время подвозила его на троллейбуса на Пречистенка, где ждать его после районной музыкальной школы для дороги домой, она быстренько устроила его по причине всё того же недобора на духовое отделение, в школу училища консерватории, куда мальчику можно было ходить пешком. Плохонькую трубу взяли на прокат. Зимой и летом, в дожди и мороз бежал он в эту музыкальную школу, уносящую его в мир гармонии и жизни чувств, спасаясь от того, что происходило дома. При алиментах в 80 рублей, стоимости его набора для школы была копеечной — тетрадка школьная — 1 копейка, тетради для рисования — 5 копеек, карандаш простой, ручка перьевая — 2 копейки, школьные учебники с 4-го класса Денису выдавали бесплатно, краски акварельные художественные «Ленинград» — 4.75, беличья кисточка — 50 копеек, в музыкальной школе обучение на скрипке и трубе стоило 1,50 рубля в месяц, хотя за гитару, фортепиано и аккордеон брали дороже — 18 рублей — идёшь в сберкассу и платишь, билеты в «Кинотеатр повторного фильма» — по 10 копеек, огромная библиотека прадеда — бесплатно, две поездку на юг в детстве ему не оплачивали, он оплачивал сам — однажды у гостиницы «Белград» он сам нашёл на поездку себе и деду с бабкой, ещё неразведённых тогда, 200 дойчмарок, потом поехал ещё сам в Алушту в пионерлагерь с детским духовым оркестром да счёт своих навыков музыканта, картошка за килограмм в магазине стоила 30 копеек, молоко-тетраэдром — 16, батон белый «Студенческий» -11 копеек, банка сгущёнки — 37, масло «Вологодское» — 3,80 рубля, яйца — 90 копеек за десяток, кило сахара — 90 копеек, шапка кроличья навечно — 7 рублей, завтраки школьные; пышные оладьи со сгущёнкой, яичная запеканка, творожная запеканка, сырники, какао, кофейный напиток, молоко — всё за 20 копеек на день, а деньги за завтраки сдавались заранее и сразу за месяц, школьные обеды по 30–35 копеек из трёх блюд — первое: щи, рассольник, борщ, гороховый, молочный, второе: мясное, рыбное, либо куриное блюдо с гарниром, котлета с картофельным пюре и долькой солёного огурца, ёжики, рыбу под маринадом, вкуснейшие сосиски, тефтели, шницель, гарниром могла быть вермишель с кабачковой икрой, тушёная капуста, рис; третье: компот, кисель, чай.