– Это еще не настоящий каменщик, а пока только «обезьяна»! – шутил Герберт, намекая на прозвище, которое каменщики дают своим подмастерьям. Действительно, трудно было придумать какое-нибудь более подходящее прозвище.

Под птичник отвели на юго-восточном берегу озера площадку в двести квадратных ярдов. Местечко огородили и застроили хижинами и навесами. Хижины, сплетенные из ветвей, были разделены на несколько отделений. Теперь дело было только за жильцами.

Первыми обитателями птичьего двора, как известно, стала пара тинаму, которая вскоре обзавелась многочисленным потомством. Потом к ним присоединились полдюжины уток, пойманных в силки на берегу озера. Некоторые из них принадлежали к довольно редкому виду китайских уток, у которых развернутые крылья очень похожи на веер и которые по красоте и яркости оперения нисколько не уступают золотистым фазанам. Еще через несколько дней Герберту удалось поймать пару птиц из отряда куриных с закрученным хвостом из длинных перьев, которые быстро освоились в неволе и сделались совсем ручными. А пеликаны, зимородки и водяные курочки без всяких хлопот со стороны колонистов сами пришли на птичий двор. И весь этот маленький пернатый мирок, воркуя, пища и кудахтая, после нескольких первых ссор удобно устроился в птичнике и стал интенсивно размножаться, выполняя свое призвание и в то же время увеличивая запасы колонии.

Сайрес Смит решил закончить работы по организации птичника строительством довольно большой голубятни в одном из углов птичьего двора. На первое время туда поместили дюжину горных голубей, водившихся на скалистом гребне плато. Голуби быстро привыкли каждый вечер возвращаться на ночь в свое новое жилище и вообще проявили гораздо более склонности к приручению, чем их близкие родичи – вяхири, которые к тому же плодятся только на воле.

Наконец все неотложные работы были окончены, и колонисты могли подумать лично о себе и воспользоваться оболочкой шара для шитья белья, в котором они так нуждались. Они решили не хранить и не ремонтировать шар, потому что не имели намерения подняться на нем над безбрежной водной пустыней и отдать себя на произвол стихии. На такое крайне рискованное путешествие могли осмелиться только люди, находящиеся в безвыходном положении, а Сайрес Смит не считал положение колонии отчаянным и, конечно, не мог и мысли допустить ни о чем подобном.

Шар вместе со всеми принадлежностями все еще хранился в пещере на берегу гавани Воздушного Шара. Предстояло доставить его в Гранитный дворец, и колонисты занялись переделкой своей тяжелой тележки, чтобы сделать ее более удобной и легкой. Но если тележка у них была, то двигателя не было. Неужели на острове не было никакого жвачного животного, которое могло бы заменить лошадь, осла, быка или корову? Это надо было выяснить.