– Однако пуля, которая ранила нашего Герберта, не заблудилась, дорогой Пенкроф, – сказал ему инженер в ответ. – К тому же я считаю необходимым напомнить вам, что, если вы оба уйдете из кораля, мне придется в одиночку его защищать и еще ухаживать за Гербертом. Уверены ли вы, что пираты не следят за нами и не увидят, что вы ушли отсюда? А что, если они подождут, пока вы не отойдете подальше в лес, а затем, зная, что в корале остались только раненый мальчик и один мужчина, нападут на нас?..

– Вы, как всегда, правы, мистер Сайрес, – ответил Пенкроф, у которого в груди бушевала глухая ярость. – Да, вы правы, нам нельзя уходить вдвоем! Разбойники будут стараться опять завладеть коралем, потому что они теперь знают, какие запасы здесь хранятся! Вам одному, конечно, не справиться с ними!.. Эх, если бы мы были в Гранитном дворце!

– Если бы мы были в Гранитном дворце, – сказал инженер, – тогда наше положение было бы совершенно иное! Там я не боялся бы оставить раненого Герберта с кем-нибудь одним из нас, а трое остальных отправились бы в лес искать пиратов. Но, к сожалению, мы в корале и должны оставаться здесь до тех пор, пока не сможем уйти из него все вместе.

Против доводов Сайреса Смита нельзя было возразить, его товарищи прекрасно понимали это и согласились с ним.

– Если бы Айртон был здесь! – заметил Гедеон Спилет. – Мне ужасно жаль этого человека! Недолго он прожил среди людей после того, как снова пришел в себя!

– А вы уверены, что он убит? – спросил Пенкроф каким-то странным тоном.

– Неужели вы думаете, Пенкроф, что эти мерзавцы пощадили его? – спросил Гедеон Спилет.

– Да, если им это было выгодно.

– Что? Значит, вы думаете, что Айртон, встретив своих бывших товарищей, забыл все, чем он нам обязан?..

– Кто знает? Может, и так! – ответил моряк, который, не задумываясь, высказал это ужасное предположение.

– Пенкроф, – вмешался Сайрес Смит, взяв моряка за руку, – вы сейчас высказали очень серьезное и к тому же ни на чем не основанное обвинение против Айртона!.. Я вас прошу, во имя нашей дружбы, признать свою ошибку и не говорить больше ничего подобного… Я ручаюсь, что Айртон нам не изменял!

– Я тоже, – горячо присоединился к нему Спилет.

– Да… да!.. Мистер Сайрес… я не прав, – ответил Пенкроф, – я и в самом деле не имел никаких оснований, чтобы думать так об Айртоне… Сознаюсь, это очень скверно было с моей стороны! Но меня нельзя слишком строго винить за это! Я совсем потерял голову! Случай с Гербертом и потом наше заключение в корале привели меня в такое состояние, что я и сам себя не узнаю. Ничего подобного со мной никогда не было!..