Каждый день Герберт упрашивал Гедеона Спилета выполнить его просьбу, но тот, опасаясь, что по дороге у юноши раскроются раны, которые еще не совсем зажили, под разными предлогами откладывал переезд.

Но тут совершенно неожиданно случилось обстоятельство, заставившее Сайреса Смита и его товарищей уступить просьбам юноши, хотя они и не были уверены, что им не придется впоследствии раскаиваться за то, что они дали свое согласие.

Это случилось 29 января. В этот день в семь часов утра Сайрес Смит, Гедеон Спилет и Пенкроф по обыкновению разговаривали в комнате Герберта. Вдруг послышался громкий лай Топа.

Смит, Пенкроф и Спилет, схватив стоявшие возле них заряженные ружья, выскочили из дома.

Топ, увидев людей, бросился к воротам и начал рваться наружу с громким лаем, но на этот раз его лай выражал скорее удовольствие, а не гнев.

– Кто-то идет сюда!

– Да!

– Кто бы это ни был, но только это не враг!

– Может быть, это Наб?

– А может быть, Айртон?

Едва инженер и его товарищи успели обменяться этими словами, как какое-то животное перескочило через ограду и оказалось внутри кораля.

Это был мастер Юп собственной персоной. Никто другой, конечно, не мог бы попасть так легко и таким необыкновенным путем в кораль. Топ весело бросился к своему другу и с громким лаем принялся прыгать вокруг него.

– Юп! – удивленно вскрикнул Пенкроф.

– Его послал сюда Наб, – сказал Спилет.

– Тогда у него должна быть записка, – заметил инженер.

Пенкроф бросился к обезьяне. Если Набу и в самом деле надо было сообщить что-то важное своему хозяину, он не мог найти более проворного посланца, чем Юп, который сумел пробраться там, где не могли бы пройти не только колонисты, но даже Топ.

Сайрес Смит не ошибся, когда говорил, что у Юпа должна быть записка. На шее орангутанга висел небольшой мешочек, и в него была вложена записка, написанная крупным почерком Наба.

Наб сообщал печальные вести. Сайрес Смит развернул записку и громко прочел следующее:

– «Пятница, 6 часов утра.

Пираты на плато Дальнего Вида.