– Здесь мы путники. Все мы в конце концов вернемся в Египет. Таков мой обет, моя клятва, данная моему народу. Мы не будем строить храмы и постоянные жилища. Пока не вернемся в Египет, мы будем жить в шатрах и хижинах, как бедуины.

К этому времени в моем распоряжении оказалась древесина деревьев, которые росли на островах. У меня появилась возможность исследовать различные ее свойства.

Древесина акации упругая и прочная. Из нее получились самые лучшие спицы для моих колес – по крайней мере, из тех сортов древесины, которые я испытал. Я посадил плотников и ткачей за сборку привезенных колесниц и изготовление новых из стволов бамбука, который рос на островах.

Плоская пойма на левом берегу реки ниже порога простиралась на несколько миль. Очень скоро отряды наших колесниц стали проводить учения на этой равнине. Спицы колес по-прежнему ломались на большой скорости, но случалось это уже не так часто, как раньше. Мне опять удалось уговорить Тана забраться в колесницу. Однако он отказывался ездить с каким-либо другим возницей, кроме меня.

В то же время мне удалось изготовить первый удачный изогнутый лук, над которым я работал с тех самых пор, как мы оставили Элефантину. Как и Ланату, я изготовил его из трех различных материалов: дерева, слоновой кости и рога. Однако форма лука была иной. Со снятой тетивой он распрямлялся, и верхняя и нижняя части выгибались в противоположную от лучника сторону. Только с натянутой тетивой принимал он знакомую форму, но усилие ствола, передающееся на тетиву, было намного больше при меньших размерах дуги.

В ответ на мои мягкие, но настойчивые просьбы Тан в конце концов согласился пострелять из этого лука по мишеням, которые я установил на восточном берегу. Промолчал, выпустив из нового лука двадцать стрел, но я видел, что он поражен точностью и дальностью полета стрелы. Я так хорошо знал Тана. В душе своей это был консерватор и реакционер до мозга костей. Ланата стала его первой любовью: и как женщина, и как оружие. Я знал, как болезненно признает он новую любовь, и не пытался вытягивать из него похвалы. Я позволил ему поразмыслить на досуге.

Именно тогда наши разведчики сообщили о миграции сернобыков. Мы видели множество больших и малых стад этих великолепных животных с тех пор, как прошли первый порог. Обычно они паслись на берегах реки, но скрывались в пустыне, как только ладьи подходили к берегу. Теперь же разведчики сообщали о массовом передвижении сернобыков, которое редко случается в пустыне. Только однажды мне пришлось быть свидетелем подобного явления. По какому-то капризу погоды в глубине пустыни раз в двадцать лет может разразиться гроза и пройти дождь, и там в мокрой земле появляются ростки зеленой травы, которая привлекает разрозненные стада сернобыков с огромных пространств.