— Ноль сорок пять, — повторил Марков.

Федоренко почувствовал, как палуба у него под ногами накренилась. Однако он не отрывал взгляд от маленького белого крестика на экране навигационной системы. Крестик начал медленно, дюйм за дюймом, двигаться назад в направлении китайских кораблей.

Удовлетворенный, Федоренко собрался уже вернуться в центральный пост и утереть нос Маркову, но тут вдруг по громкоговорящей связи прозвучал леденящий душу тревожный сигнал.

— Вода в отсеке! — воскликнул Бородин.

Федоренко отдернул занавеску. Марков что-то говорил в свой микрофон. Гаспарян говорил в другой «каштан».

— Что случилось?

Не обращая на него внимания, Марков ткнул пальцем в старшего помощника. Гаспарян, кивнув, повернулся клюку, ведущему в главный машинный пост, и тут увидел Федоренко.

— Выключите эту чертову трубу!

Сигнал аварийной тревоги умолк.

— Течь в шестнадцатой ракетной шахте, — послышался дребезжащий голос Грачева. — Наверное, что-то отломилось.

Федоренко подскочил к командиру.

— В чем дело?

— В ракетном отсеке вода, — сказал Марков. — Грачев идет туда, чтобы осмотреть все лично. Ему нужна помощь. Что там с радиацией?

— Излучатели слабые.

— Хорошо. Вы знаете, где они находятся. Помогите Грачеву.

— Я?

— Вы что-нибудь имеете против?

Федоренко почувствовал, что все находящиеся в центральном командном посту смотрят на него, пытаясь найти признаки малодушия, трусости. Если он собирается убедить их остаться под его началом в Шанхае в качестве советников, ему надо показать пример.

— Разумеется, нет.

— Вот и отлично, — сказал Марков. — Грачев вас ждет.