Войну маори не проиграли. Их порой разбивали, их убивали, но не победили. Свое право на землю они отстояли. Договор Вайтанги в полном объеме включен в современную конституцию Новой Зеландии.
* * *
О приключениях Паганеля нечто очень странное сообщил нам Жюль Верн. Вот как все развивалось.
Путешественников привезли на пироге в па захватившего их вождя Кай-Куму, провели мимо частокола, украшенного обильной коллекцией препарированных голов, и вождь стал решать их судьбу: хотел обменять Гленарвана на угодившего в плен жреца-маори, и поинтересовался, пойдут ли, по мнению пленника, англичане на такой размен?
Лорд немедленно прикинулся сиротой казанской: я, мол, человек маленький, никому не интересный, ты лучше этих вот двух дам на обмен пусти — это, мол, аристократки и особы, приближенные к королеве Виктории. В очередной раз благородство проявил — сам погибай, но супругу любимую выручай. И Мэри Грант заодно.
Вождь не купился: ты кого обмануть-то хотел, дурилка картонная? Я ж тебя до донышка вижу, у тебя ж на лбу пропечатано, что это жена твоя! — и пальцем на леди Элен указывает.
А рядом другой вождь стоял, не меньше рангом, по имени Кара-Тете. В гости заскочил по-соседски, или по делам каким. Так он руку на плечо леди положил, и коллегу поправил: не, говорит, это моя жена.
Тут в голове у Гленарвана что-то щелкнуло. Вспомнил, что ему говорили, отдавая револьвер, в каком случае его в ход пустить надлежит.
Случай был самый тот.
Но...
16 мБ...
В кого надо стрелять, Гленарван позабыл. Пальнул в Кара-Тете и уложил наповал. Стрелять лорд умел хорошо, не отнимешь.
Если же Гленарван убил вождя не по причине своего скудоумия и перегруженной оперативной памяти, а вполне осознанно, то это гораздо хуже. Всё его хваленое благородство тогда весьма и весьма тускнеет. Даже если Кара-Тете не шутковал и всерьез положил глаз на Элен Гленарван, даже если бы выкупил ее у Кай-Куму и взял в жены, — что с того? Быть женой вождя хуже, чем умереть мучительной смертью, потом быть сожранной и украсить головой еще один кол ограды?
Гленарван посчитал, что хуже.
Пусть ты лучше сдохнешь, любимая, но сдохнешь