И тут вдруг ревнивец Гленарван устраняет соперника Кай-Куму. И вот что происходит дальше:

«Револьвер вырвали из рук Гленарвана. Кай-Куму бросил на него странный взгляд. Затем, прикрыв одной рукой убийцу, он поднял другую, сдерживая толпу, готовую ринуться на «проклятых пакекас».

И он громовым голосом крикнул:

— Табу! Табу!

При этих словах толпа дикарей разом замерла перед Гленарваном и его товарищами, словно их поразила какая-то сверхъестественная сила».

Что означал «странный взгляд» Кай-Куму?

Как представляется, означал этот взгляд примерно следующее: «Парень, за свой удачный выстрел ты заслужил медаль «За боевые заслуги» и нагрудный знак «Ворошиловский стрелок» в придачу. Но, извини, наградить я тебя не могу. И отпустить не могу. Люди не поймут. У нас тут, знаешь ли, кровная месть процветает, и становиться кровником для всех родичей Кара-Тете мне резона нет. Поэтому я похороню его по высшему разряду, тебя же приговорю к смерти. А вот дальше все зависит только от тебя...»

Гленарван и его спутники сбежали так легко и просто, потому что им дали сбежать, подстроили побег и никак не мешали. Как был обставлен этот побег, уже не выяснить, но можно сказать уверенно, что туннель ножом Роберт Грант не копал. Этот глупый штамп, кочующий из одного приключенческого романа в другой, в свое время ехидно осмеял Марк Твен: Том Сойер и Гек Финн устраивали побег негру Джиму, и Том, книжный мальчик, хотел, чтобы всё происходило «как полагается», как описано в книжках, — и постановил копать ножами, хотя рядом имелся нормальный шанцевый инструмент. Надо было всего лишь подкопаться под стену сарайчика, и они копали, копали, копали, копали... «Устали, как собаки, и руки себе натерли до волдырей, а толку было мало». Потом оценили объемы сделанной и предстоявшей работы, и Том Сойер пошел на попятную:

«Может, это и неправильно, и нехорошо, и против нравственности, и нас за это осудят, если узнают, но только другого способа все равно нет: будем копать мотыгами, а вообразим, будто это ножи».

И вскоре подкоп был завершен.

* * *

А Паганелю даже сбегать не пришлось, насчет побега он соврал Гленарвану.

Он сразу же, еще в пироге, дал понять, что он не англичанин. Самым простым способом: обратился по-французски к Джону Манглсу.

Согласно официальной версии, сделал это географ, чтобы их пленители не поняли, о чем идет речь. Вообще-то мы помним, что среди маори встречались, и нередко, люди, владеющие двумя-тремя европейскими языками. Но главное не в этом, а в содержании вопроса. Что же спросил Паганель: наверное, как им половчее сбежать?