Троица разбрелась по покоям умершей девушки. Помье мог ручаться, что каждому из них в этот миг хотелось перевернуть вверх дном все комнаты, разрыть все шкафы, учинить настоящий обыск, наброситься на вещи так, как набрасывается молодой муж на свою еще неизведанную супругу… Но, подобно этой супруге, каждый из охотников испытывал смущение – перед хозяйкой, перед товарищами, перед памятью бедной мадемуазель… и даже перед самой возможностью обыскать, открывшейся так неожиданно, что в нее до сих пор не верилось.

– Сударыня, – решился наконец виконт, – где-то здесь у моей невесты была шкатулка, инкрустированная раковинами. Эта вещь, равно как и ее содержимое, весьма памятны и важны для меня. Если бы было возможно…

– Шкатулка? Ах да! Вспоминаю! Только вчера сюда приходил маркиз де Монгри, и она ему приглянулась.

– Шкатулка уже продана?! – в ужасе возопил Помье.

– Вы можете дать нам адрес этого господина? – спросил Кавальон, сохраняя внешнюю холодность.

– В этом нет нужды, – сказал виконт. – С маркизом я знаком. И мне известно, где он живет.

Маркиз де Монгри жил на улице Эльзевир. Ему было сорок три года, он разъехался с женой, занимался химией, пропагандировал хлеб из картофеля и прививки от оспы, любил свежие устрицы, был лучшим в квартале Марэ фехтовальщиком и имел обширные связи при дворе. Многие королевские министры были его друзьми, так что поговаривали, будто маркиз оказывает влияние на политику.

– Ба! Д’Эрикур! – закричал он, распахивая объятия. – Весь свет уже считает вас покойником! Что же это такое?! Вы боретесь за свободу, рискуете жизнью, вдохновляете наших депутатов, а потом исчезаете на три недели… чтобы вот так, без предупреждения, появиться у меня на пороге! Право, тут что-то не так!

– Вы правы, сударь, – улыбнулся д’Эрикур. – Мне никогда еще не приходилось оказываться в ситуации, подобной теперешней. Я скрывался.

– Как?! Скрывались? От кого же?

– От врагов свободы. На меня снова было устроено покушение.

– О, мой Бог! Я должен был догадаться! – сказал маркиз. – Почему Собрание так и не удосужилось выделить вам охрану?!

– Невозможно приставить охрану ко всем просвещенным людям, – кротко отозвался д’Эрикур. – В прошлый раз мою участь разделил месье Кавальон…

Алхимик поклонился.

– …Теперь же еще один мой друг едва не погиб из-за козней врагов Просвещения. Позвольте представить: Помье, литератор.

Помье, как умел, изобразил аристократическое приветствие.

– Какой ужас, виконт! Я сегодня же напишу в Версаль! Буду настаивать, чтоб они там тщательно расследовали это дело! Куда это годится, черт возьми?! В восемнадцатом веке во Франции, самой просвещенной стране мира, царят нравы Оттоманской империи! Отравления, интриги, покушения… Какой прок в революции, какой прок в Учредительном собрании, спрашиваю я, если у нас творится подобное?.. Впрочем… Можно ли ожидать чего-то иного в государстве, чей король, опасаясь собственного народа, вводит в столицу чужие войска?..