Это животное было темно-бронзового цвета, имело длинное и высокое туловище, пару еще более длинных ног, такие же длинные руки и круглую голову с черными, падавшими по плечам волосами.

Муравьед, по всей вероятности, в первый, да и в последний раз в своей жизни видел такое странное животное, — к нему приближался человек. Весь вид муравьеда говорил, что он и удивлен и испуган в одно и то же время. Но если бы он мог знать, какие замыслы на его счет питает индеец, — странное животное был не кто иной, как мэндруку, — бедный зверек давным давно обратился бы в бегство.

Индейцу пришло в голову полакомиться жареным мясом муравьеда, и вот он, прыгая с ветки на ветку как обезьяна, устремился к дереву, на котором отдыхал тальмандуа. Вскоре к индейцу присоединился Ричард Треванио. Нужно было прежде всего обойти зверя так, чтобы отрезать его от леса и не дать ему скрыться в непролазной зеленой чаще. Здесь, на отдельной ветке, муравьед непременно попадет в их руки, а если только он доберется до леса — тогда прощай надежда на вкусный завтрак.

Охотникам сначала казалось, что со зверем легко будет покончить, но они ошиблись. Животное, действуя когтями и хвостом, довольно быстро стало взбираться на самые верхние ветки. Мэндей стремительно преследовал его и настиг как раз вовремя, чтобы схватить за задние ноги. Но оторвать муравьеда от ветки не хватило силы даже у мэндруку, — враги тальмандуа даже и не подозревали, какой силой обладают его лапы и цепкий хвост.

Тальмандуа с такой силой уцепился всеми четырьмя лапами за ветку и, кроме того, еще обмотал ее хвостом, что после долгих усилий индейцу удалось отцепить только передние лапы; а размотать хвост не было возможности. Но проголодавшийся индеец не стал особенно церемониться с муравьедом и, вытащив нож, обрезал им конец хвоста. Затем он обернул вокруг руки остаток хвоста и, потянув его изо всей силы, оторвал животное от ветки, так резко ударив его при этом о древесный ствол, что убил.

Вслед за тем мэндруку и Ричард бросились в воду и поплыли к мертвому дереву, куда за ними не замедлили перебраться и все остальные, обрадованные возможностью завладеть наконец монгубой.

Теперь мертвое дерево было очищено от муравьев. Первой мыслью каждого, как только они взобрались на монгубу, было найти местечко поудобнее и лечь отдохнуть, а попросту — выспаться. Но, если бы даже им не хотелось спать, они все-таки, наверное, с наслаждением разлеглись бы на относительно ровной, хотя и жесткой поверхности ствола — этого наслаждения они не испытывали уже давно, с того самого дня, как покинули галатею. Поверхность бревна была настолько велика, что все они могли свободно разместиться на нем.