Таким образом, Веллингтон, несмотря на свою ошибку, вышел из этой истории с победой, которую омрачило спасительное бегство гарнизона Алмейды. Гарнизон был окружен сэром Уильямом Эрскином, у которого, к сожалению, было не так много «моментов просветления». Письмо из штаба конной гвардии, описывающее безумие Эрскина, является подлинным и показывает одну из проблем, с которыми Веллингтон столкнулся во время этой войны. Эрскин ничего не сделал, когда французы взорвали укрепления Алмейды, и он спал в то время, когда гарнизон ускользнул под покровом ночи. Все эти французы должны были стать военнопленными, но они преодолели слабую блокаду и вскоре укрепили собой и без того многочисленные французские армии в Испании.

Большинство этих армий боролись с герильерос, а не с британскими солдатами, и на следующий год некоторым из них предстояло встретиться с еще более ужасным противником – русской зимой. Но у британцев тоже будут свои трудности, которые Шарп и Харпер разделят, вынесут и, к счастью, переживут.

Перевод С. Самуйлова

Рота стрелка Шарпа

Рота стрелка Шарпа

«Рота стрелка Шарпа» посвящается семье Харпер: Чарли, Марии, Патрику, Донне и Терри с любовью и благодарностью

Приходишь ныне ты на праздник смерти.

Часть первая Январь 1812 г.

Часть первая

Январь 1812 г.

Глава 1

Глава 1

Когда на заре светлую лошадь различаешь за милю, понимаешь: ночь кончилась. Часовые могут расслабиться, состояние боевой готовности отменяется. Рассвет – лучшее время для внезапной атаки – миновал.

Иначе было в тот день. Глаз не различил бы серую лошадь на расстоянии ста шагов, не то что за милю; над землей стлался бурый пороховой дым, сливаясь с набрякшими от снега тучами. Лишь одно живое существо двигалось между британскими и французскими рядами: темная птичка деловито прыгала по снегу. Капитан Ричард Шарп кутался в шинель, смотрел на птичку и мысленно уговаривал ее взлететь. Ну же, подлюга! Улетай! Его злила собственная суеверность. Он заметил крохотную пичужку, и ему ни с того ни с сего подумалось: если в ближайшие тридцать секунд она не взлетит, сегодняшний день завершится поражением.

Он считал. Девятнадцать, двадцать… а чертова птаха все прыгает по снегу. Интересно, как она зовется. Сержант Харпер сказал бы, конечно, – здоровенный сержант-ирландец знает про птиц все, – но что толку в названии? Улетай! Двадцать четыре, двадцать пять… Шарп в отчаянии слепил снежок и бросил на склон, так что птичка испуганно упорхнула в пороховой дым за какие-то две секунды до срока. Судьбу иногда не грех и подтолкнуть.