– Разумный человек. Передайте ему мои наилучшие пожелания.

– Обязательно.

Оба посмотрели на город. Британские осадные пушки, длинные чугунные двадцатичетырехфунтовки, по-прежнему стреляли; снег приглушал звуки канонады; ядра, падавшие по обе стороны от бреши, взметали снег и щебень.

Шарп взглянул на Хогана:

– Это секрет, что сегодня идем на штурм?

– Секрет. Разумеется, все, как обычно, узнали. Даже раньше генерала. По слухам, штурм назначен на семь часов.

– А говорят ли слухи о Южном Эссекском?

Хоган покачал головой; он принадлежал к штабу Веллингтона и знал, что намечается.

– Пока молчат. Но я надеюсь упросить полковника, чтобы он одолжил мне вашу роту.

– Мою? – обрадовался Шарп. – Зачем?

– Да ни за чем особенно. Не хочу, чтобы вы лезли в брешь, да и у инженеров, как всегда, не хватает рук: надо кучу всего затащить на гласис. Довольны?

– Конечно!

Шарпа подмывало сказать Хогану о своем желании возглавить «Отчаянную надежду», но он понимал, что инженер сочтет затею безумной, а потому промолчал. Вместо этого протянул Хогану подзорную трубу, а после молча ждал, пока тот осматривал брешь.

Инженер засопел:

– Годится.

– Уверены? – Шарп забрал трубу, машинально нащупал гравированную табличку «С благодарностью от А. У. 23 сентября 1803».

– Мы никогда не бываем уверены. Но не вижу, что еще можно сделать.

Инженерам вменялось в обязанность определять, когда пролом станет «проходимым», то есть когда, по их мнению, пехота сможет вскарабкаться по каменной осыпи.

Шарп взглянул на маленького немолодого майора:

– Голос у вас невеселый.