Когда пришли в тропики, лимонно-желтое лицо Смоллета за несколько дней ссохлось еще больше и напоминало теперь сморщенный кожаный коричневый кисет для табака. Несмотря на то, что он впервые попал на юг, тропическую жару он переносил довольно хорошо и лицо его редко покрывалось потом — возможно, потому, что вся излишняя влага давно уже испарилась из тела Смоллета.

На судне его все ненавидели. Матросы открыто смеялись над ним, изображали его негнущуюся спесивую походку и ледяное выражение лица. Офицеры чувствовали себя задетыми его подчеркнуто сдержанным поведением и от души желали ему всего самого плохого, что можно пожелать в море.

— Жаль, что в этот раз Бискайя была такой спокойной, — сожалел первый штурман Яновский. — Следовало бы его как следует покачать до приступа морской болезни, а потом заставить самого убирать загаженную каюту.

— Все равно стюард за шиллинг вычистил бы, — возразил старший механик.

— Я бы дал стюарду два, чтобы только не чистил, — разгорячился Яновский.

— А может быть, он пожалел бы шиллинг и вычистил бы сам, — предположил Ингус.

— А вот посмотрим, что будет на экваторе, — продолжал Яновский. — Если не буду стоять на вахте, я с удовольствием возьму на себя роль «священника». Но как бы там ни было, на сей раз праздник Нептуна произойдет по всем правилам.

Когда судно стало приближаться к экватору, Яновский заблаговременно договорился с матросами и подобрал из них подходящих парней для выполнения традиционного морского ритуала. На всякий случай, не зная, сможет ли сам участвовать в церемонии крещения, он приготовил себе достойную замену в лице судового плотника Свенсона. Это был молодой, веселый и энергичный светловолосый швед. Он готовился к своей роли с таким увлечением, словно впереди его ожидало какое-то исключительное удовольствие. Весь экипаж знал о том, что произойдет на экваторе, только бедняга Смоллет не имел об этом ни малейшего представления. Он даже не заметил, что сделался центром всеобщего внимания, а впрочем, если бы и заметил, то скорей всего решил бы, что пароходная прислуга покушается на собственность фирмы.

Все безжалостнее припекало тропическое солнце. Металлические части судна накалились до такой степени, что к ним нельзя было прикоснуться, палуба стала горячей и жгла подошвы ног даже сквозь подметки. А на шлюпочной палубе из щелей вытекла вся смола, и Смоллет, прогуливаясь под солнечным тентом, прилипал к полу подошвами, как муха к липкой бумаге.

Наконец, наступил долгожданный день. В три часа пополудни должны были пересечь экватор. Кроме Смоллета на «Саутэрн Принс» подлежал крещению юнга. Часа за два до торжественной церемонии начались приготовления. На корме на кватердеке натянули большой кусок промасленной парусины и наполнили его водой. Затем шестеро матросов нарядились неграми, вымазались сажей и надели соответствующую одежду. Боцман приклеил себе бороду из пакли, как полагается Нептуну, а один из молодых матросов переоделся дамой, изображая дочь Нептуна. Остальные тоже распределили между собой роли: один был «священником», второй — «адвокатом», третий — «врачом», четвертый — «парикмахером».