Все началось довольно тихо. Летом 1948 года к английским берегам причалил лайнер Empire Windrush[75], на борту которого находилось меньше тысячи жителей островов Вест-Индии. Кто-то заплатил за проезд, кто-то «поймал попутку», остальные служили в армии. Все они слышали о «матери-родине», как до сих пор называли Британию, но мало кто видел ее своими глазами. Поначалу их и прибывавших после них встречали плакатами «Добро пожаловать в Британию». Что за «добро» ждало их после плакатов и улыбок? Когда переселенцы осели, повестка сменилась, в окнах съемных домов появились вывески «Цветным не сдаем». В своем – и довольно омерзительном – роде подход был инклюзивным: отказывали всем людям с цветом кожи темнее розового. Кто знает, что станет с постельным бельем?

Что до самих иммигрантов, то такой опыт во многих отношениях выбивал почву из-под ног. Ты приехал, переехал, потом еще переехал – и чаще всего переехал опять. Волна мигрантов отнюдь не оседала в Саутгемптоне. Один солдат вспоминал:

Когда мы прибыли в Тилбери, некоторые люди, политические, в основном коммунисты, ну, знаете, пытались подружиться с нами… Но в тот момент надо было одно, кому некуда пойти, тот хочет найти такое место, и это занимало наши головы больше всего… Надо было ходить везде и искать, потому что в те дни селились по двое или трое в одной комнате, в те дни тебе как черному человеку очень тяжело было найти комнату, вообще никак. Они всегда вешали знаки «Черным – ниггерам – входа нет», ну знаете, на доске объявлений, такие там висели – «Не для ниггеров», «Не для цветных», такое.

Когда мы прибыли в Тилбери, некоторые люди, политические, в основном коммунисты, ну, знаете, пытались подружиться с нами… Но в тот момент надо было одно, кому некуда пойти, тот хочет найти такое место, и это занимало наши головы больше всего… Надо было ходить везде и искать, потому что в те дни селились по двое или трое в одной комнате, в те дни тебе как черному человеку очень тяжело было найти комнату, вообще никак. Они всегда вешали знаки «Черным – ниггерам – входа нет», ну знаете, на доске объявлений, такие там висели – «Не для ниггеров», «Не для цветных», такое.

Винс Рейд, единственный подросток, прибывший на том судне, своими воспоминаниями подчеркивал факт, который многие в Англии предпочли забыть: поколение Уиндраш представляло собой лишь последнюю из многих глав истории Черной Англии. «Я был мальчишкой. У меня не было никаких ожиданий. Когда я пошел в школу, впервые стало понятно, как меня воспринимали: я был этакой диковинкой, а это странно, когда ты привык считать, что в Англии есть чернокожие солдаты. И знаете, люди подходили и терли твою кожу, проверяя, не ототрется ли чернота, и теребили твои волосы, и, знаете, все это очень обидно».