1 апреля 1955 года самая мирная из британских колоний получила агрессивную «визитку» от новой военной группы ЭОКА[79]. Чиновники в Никосии, не говоря уж про Уайтхолл, не могли объяснить случившегося: на Кипре не наблюдалось экономических трудностей, а жители острова имели репутацию совершенно безразличного к политике народа. Когда ЭОКА напала на полицейский участок в Лимассоле, первой реакцией было недоумение, но требования боевиков оказались просты. Почему бы Британии не отказаться от своих претензий на Кипр и не дать ему присоединиться к Греции? В своих мемуарах «Горькие лимоны» Лоуренс Даррел пишет, что его симпатии лежали на стороне властей: «Я сам, как консерватор, вполне понимаю [принцип колониализма], а именно: “Если у вас есть империя, вы не можете взять и отдать любой ее кусок по первому требованию”»[80]. На острове преобладал именно такой настрой, и в те времена эта установка считалась очевидным и непреложным законом.

Но все эти бури бушевали далеко за морями, а на родине царило спокойствие. Спустя считаные недели после отставки Черчилля Иден с полной готовностью объявил выборы. Его уверенность оправдалась. 26 мая 1955 года консерваторы вновь одержали победу: 345 против 277 лейбористов. Среди прочих соображений стоит сказать, что результаты выборов явились чем-то вроде воздушного поцелуя новому премьеру. Мандат был в равной степени политическим и личным. Популярность Идена произрастала из его скромных манер, отсутствия открытого джингоизма и того факта, что с виду он не принадлежал к «старой гвардии». Эпоха пламенной риторики и титанических личностей сошла на нет, на смену ей пришла эра добрых намерений и пламенного рвения в делах. Люди приветствовали непринужденное и неформальное обаяние.

А то, что Иден – плоть от плоти «старой гвардии», ибо учился и практиковался в той системе, просто не замечали. Да и вообще, ведь все старые дрязги растворились в процессе послевоенного устройства, не так ли? Ибо хотя это десятилетие физически оказалось консервативным, оно оставалось лейбористским по духу. Ирония заключалась в том, что тори управляли страной в период, явно принадлежащий трудящимся и труду, но осознать эту иронию не хватало времени и желания почти никому, начиная от государственных деятелей и мыслителей и заканчивая домохозяйками и рабочими. Опять и снова – у них было полно других забот. Непрерывно стоял вопрос о еде, воде и крыше над головой. И кроме того, как вообще наладить жизнь и достичь благополучия? Стиральная машинка – вот неплохое начало.