Новые для танго обстоятельства — одинокий тоскующий по любви человек; новая атмосфера — не ночной уличный перекресток, где при свете газового фонаря разыгрывается кровавая креольская дуэль, а комнатушка в конвентильо (conventillo)*; новое состояние — не бравада, а чувство безнадежности, связанной с отсутствием близких, позитивных эмоциональных связей с людьми.
Короче говоря, начиная с «Моей грустной ночи», сентиментальность стала доминирующей в танго.
С «Моей грустной ночи» начинается новое танго, которое рассказывает истории и говорит о чувствах, где стихи так же важны, как музыка, где поэзия, говоря словами певца Альберто Марино, «освещает мелодию»… Контурси, заставив своего героя плакать, сделал танго доступным чувствам, снял с него маскарадную личину, очеловечил его. ОРАСИО САЛАС, аргентинский писатель
Итак, танго помимо прекрасной музыки стало еще и настоящей поэзией. Известная танцовщица танго Барбара Уэнрайт по этому поводу как-то сказала, что певец в танго стал передавать «иные эмоции, чем сама музыка», но так или иначе он был «всегда как-то связан с эмоциональностью музыки».
* Многоквартирные бараки-общежития, где проживали иммигранты и городская беднота. Слово происходит от испанского «convento» (монастырь), ибо крохотные размеры комнат там напоминали кельи.
Правда, до сих пор существует и иное мнение: якобы танцорам танго вполне достаточно музыки, поэзия для них — в самом танце. Якобы в танце каждый слагает свое собственное стихотворение, а того же Карлоса Гарделя слушают — под него не танцуют.