— Держи! Лови! — вопил Моревер.

— Именем короля! — ревел начальник караула.

Пардальян вытащил из-за пояса кинжал и бросился наутек. Он намеревался проскользнуть мимо кабачка и юркнуть в один из узких проулков между недавно построенным храмом Святого Евстахия и Гревской площадью; там, в лабиринте кривых улочек, он бы без труда оторвался от погони… Но ему навстречу, с другого конца улицы Монторгей, уже спешил отряд гвардейцев.

Пардальян понял, что его окружили. Растерявшись, он замер на крыльце кабачка, готовясь отважно сразиться с превосходящими силами противника, но внезапно из дверей трактира выскочил пес и с задорным лаем запрыгал перед Жаном.

— Пипо! Стало быть, отец здесь…

И шевалье влетел в кабачок с воплем:

— Плохо дело! Они преследуют меня!

Пардальян-старший резко встал, вышел на крыльцо и сразу увидел: положение серьезное!

Он молниеносно захлопнул дверь и запер ее на засов. В следующую секунду нападавшие уже ломились в кабачок.

— Открывайте! Именем короля, открывайте!

— Баррикаду! — деловито скомандовал отец.

Осажденные завалили вход столами и скамьями. Снаружи колотили в дверь все яростней.

— Он в ловушке! — послышался с улицы торжествующий крик. Шевалье узнал голос Моревера.

Ветеран окликнул Като. Толстая трактирщица поспешила на его зов, не слишком переживая из-за битвы, сотрясавшей стены кабачка. Похоже, ее беспокоило лишь то, что такого славного, симпатичного паренька могут арестовать и упечь в Бастилию.

— Я тут, сударь, я тут! — улыбнулась Като, подходя к ветерану.

— Като, скажи только одно: ты с нами или против нас?

— С вами, сударь! — не колеблясь, ответила толстуха.

— Ты отличная женщина, Като, и Бог тебя вознаградит! — торжественно провозгласил Пардальян-старший, а потом шепнул сыну на ухо: — Если бы она переметнулась на их сторону, я бы ее прикончил! Но расскажи же, в какую передрягу ты попал?

— Это длинная история, батюшка!

— Като, тащи-ка сюда вина, у нас еще есть время! — хладнокровно распорядился Пардальян-старший.