— Ничего я не путаю. Возможно, есть два Пардальяна. Вы видели одного, а я другого. Кстати, с этим головорезом я уже встречался: это он спас Жанну д'Альбре — припоминаете, у Деревянного моста?

Так вот: король приказывает арестовать шевалье, мы все кидаемся на него, и первым Келюс. Но этот сумасшедший переламывает клинок Келюса, в суматохе срывает с его головы берет, ругается, как дьявол, а потом выпрыгивает в окно и удирает!.. Моревер целится в него из аркебузы, стреляет — но мимо! Нансе и его солдаты пускаются в погоню за этим разбойником, следом за ними — придворные герцога Анжуйского. Думаю, подлеца скоро поймают, и уж тогда…

В эту минуту открылась дверь кабинетика, и над потрясенными гостями почтеннейшего Ландри нависла высокая тощая фигура Пардальяна-старшего. Любезно улыбаясь, ветеран промолвил:

— Разрешите пройти, господа, у меня срочное дело…

Стол, и правда, стоял у него на пути.

— Господин де Пардальян! — вскричал виконт Ортес д'Аспремон.

— Позвольте же мне пройти, ведь сказано вам: я тороплюсь!

И Пардальян резко отодвинул стол в сторону. Звякнули стаканы, бутылки упали на скатерть. Побледнев от гнева, д'Аспремон выхватил шпагу:

— Клянусь Господом! Спешите вы или нет, но вы заплатите за свою наглость!

— Потише, сударь! Когда у меня мало времени, мой клинок особенно быстр! Лучше нам встретиться позже.

— Нет! Мы сразимся сейчас! Сию секунду! — заорал виконт.

— Вы плохо воспитаны, господин д'Аспремон. Ну что ж, как хотите! — зло бросил ему в лицо Пардальян. — Однако знайте: вы горько пожалеете!

Д'Аспремон ринулся на старика и задел своей шпагой его руку. Чувствуя, что правая рука не слушается его, Пардальян сжал шпагу левой и перешел в сокрушительную атаку, неумолимо загоняя д'Аспремона в угол. Виконт отступал, опрокидывая мебель.

События развивались столь стремительно, что очевидцы заметили лишь грозно засверкавшие клинки и услышали звон стали, а затем обнаружили, что виконт д'Аспремон, обливаясь кровью, медленно сползает по стене на пол — шпага Пардальяна пронзила его левое плечо.

Пардальян молча вложил шпагу в ножны и, расшвыряв любопытных, выскочил на улицу. Он и думать забыл о Пипо, но тот, похоже, проникся к старому вояке искренней симпатией, поскольку, машинально оглянувшись, Пардальян обнаружил, что пес весело бежит за ним.

Пятнадцать минут спустя ветеран уже входил в трактир «Молот и наковальня».

— Като! Като! — оглушительно заорал он.

— Бегу! Бегу! — откликнулась откуда-то сверху хозяйка.

Като в молодости блистала красотой и умела весьма выгодно продать ее, но потом заболела оспой, потеряла привлекательность и растолстела. Пришлось ей оставить свое почтенное ремесло, но в прежние времена она трудилась усердно и отложила кое-что на черный день.