Люди с чистой душой не приемлют недоверия. Но Марийяк понимал, что слова Пардальяна и королевы Наваррской подтверждают его смутные догадки, однако, как ни бился, так и не сумел себе представить, в чем могла быть замешана Алиса де Люс. Неизвестность превращала мучительные переживания в настоящую пытку.

На постоялый двор Деодат притащился совершенно измученный, однако утомление было тут ни при чем…

Когда назавтра граф де Марийяк нанес визит королеве Наваррской, на лице его лежала печать жестоких душевных мук. Черты заострились, глаза смотрели сурово, голос звучал мрачно и отрывисто.

«Что же с ним будет, когда он узнает правду!» — содрогнулась от страха Жанна д'Альбре.

Вслух же она произнесла:

— Мы выезжаем в Блуа. Карл IX будет ожидать меня там. Я считаю неразумным отказываться от переговоров. Из Блуа мы двинемся в Париж, чем бы ни кончилась наша встреча с королем Франции. Если удастся заключить мир, мы прибудем в столицу открыто. Если же нет — проберемся в город тайно.

Граф молча отвесил поклон и быстро удалился.

Он начал лихорадочную подготовку к отъезду королевы, пытаясь за хлопотами забыть о своих мыслях.

Через три часа Жанна д'Альбре двинулась по направлению к Блуа. Ее сопровождал эскорт из сотни гугенотских дворян, которыми командовал граф де Марийяк. Приблизительно в это же время король Карл IX и королева-мать Екатерина Медичи покинули Париж и также поспешили в Блуа. Посланный Жанной д'Альбре нарочный передал письмо Генриху Беарнскому, и король Наваррский в сопровождении адмирала Колиньи, принца Конде и полковника д'Андело отбыл из столицы и помчался в Блуа.

XLVI СЮРПРИЗ ДЛЯ ЖИЛЯ И ЖИЛЛО

XLVI

СЮРПРИЗ ДЛЯ ЖИЛЯ И ЖИЛЛО

Свита Карла IX, направившегося из столицы в Блуа, состояла по большей части из дворян, известных своей ненавистью к гугенотам. Заметив это, государь разгневался, но сделать ничего не смог. Короля сопровождал герцог Гиз, блистательный и веселый, как обычно. Занял место в кортеже и маршал де Данвиль.

Король сделал королеве-матери сердитое замечание по поводу состава эскорта. Екатерина совершенно спокойным тоном ответила, что для Жанны д'Альбре это лишний повод убедиться: даже те, кто более всего жаждал войны, теперь склоняются к миру. Присутствие подобных людей там, где будут проходить переговоры, явится лишь доказательством доброй воли французских монархов.

Перед отъездом в Блуа Анри де Монморанси заперся в кабинете со своим управляющим, верным Жилем, которому дал подробнейшие инструкции. Они касались узниц, запертых в особнячке на улице де Ла Аш.