— Граф, помните, вы говорите не только с королевой, но и с матерью…

— Я знаю, мадам, и ваши слова придают мне сил. Вы поймете, почему я мечтаю о счастье, я, всеми проклятый, забытый, брошенный женщиной, родившей меня; она предложила мне трон, словно милостыню, но ни разу не улыбнулась сыну.

— Продолжайте же, граф, продолжайте!

Жанна д'Альбре уже догадывалась, о чем пойдет речь. Материнское сердце подсказывало ей, как трудно приходится Деодату. Королева давно надеялась, что сможет вывести Марийяка из того состояния безнадежности и отчаяния, в котором постоянно пребывал молодой человек.

И Марийяк сменил тему, заговорив наконец о самом главном для него:

— Мадам, я осмеливаюсь грезить о счастье… Я так долго страдал! Возможна ли для меня иная жизнь?.. О, мадам, мне так хочется излить вам душу, признаться во всем, ведь вы — единственный человек, который был добр ко мне…

— Говорите же, граф…

— Мадам, я полюбил.

Лицо Жанны д'Альбре расцвело в улыбке.

— Сын мой, радость моя безмерна. Ваше чувство, разумеется, взаимно.

— Я знаю, что она обожает меня так же, как и я ее.

— Вы заслужили это огромное счастье, — ласково промолвила королева. — Любовь достойной женщины, которая станет вашей верной подругой и рука об руку пойдет с вами по жизни, утешит в горе и разделит радость, — о, как давно я желаю вам этого! Но кто же ваша избранница?

Марийяк вдруг почему-то смутился.

— Вы знакомы с ней, мадам, — робко пробормотал он. — Подобно мне, она много страдала и, подобно мне, обрела в вашем лице великодушную покровительницу. Вы приняли ее, одинокую, всеми гонимую…

— Алиса де Люс! — воскликнула королева Наваррская.

— Вы все поняли, мадам!

Лицо Жанны д'Альбре окаменело. У нее действительно было доброе сердце, и потому она сдержалась и сумела скрыть от Деодата, сколь потрясло ее его признание.

Королева умела владеть собой; она сдержала возглас удивления, который едва не сорвался с ее губ при звуках имени Алисы де Люс. Жанна д'Альбре оказалась перед трудным выбором: или скрыть все, что она знала об Алисе, или отдать своего приемного сына во власть шпионки и интриганки. Королева поняла, что, разоблачив эту женщину, она ввергает Марийяка в пучину беспросветного отчаяния.

— Вы ничего не говорите, ваше величество! — прошептал Марийяк, бледнея. — Вам не нравится мой выбор? Скажите правду! Мне необходимо услышать ваше мнение об Алисе!

Граф видел, что королева огорчена, но голос ее был спокойным: