Жанна д'Альбре планировала без кровопролития войти в Париж, соединить свою армию с отрядом Генриха Беарнского, двинуться на Лувр и вынудить Екатерину Медичи принять условия гугенотов.

Таков был замысел Жанны. Признаемся, на подобные действия королеву Наваррскую толкнуло отчаяние. Впрочем, эту затею нельзя было назвать совсем уж безумной.

Как бы то ни было, гугеноты уже приступили к осуществлению своих планов. Генрих Беарнский, Конде и Колиньи тайно прибыли в Париж и изыскивали способы похитить короля Карла IX. Они же пытались найти союзников среди тех католиков, которые отличались веротерпимостью, не одобряли гонений на гугенотов и порицали королевский дом Франции за несоблюдение условий Сен-Жерменского мира.

Но королеве Наваррской внезапно доставили одно послание, крайне взволновавшее Жанну д'Альбре и в корне изменившее все ее планы. Это было письмо Карла IX, которое привез некий придворный из королевской свиты.

Французский государь заверял королеву Наварры в своих добрых чувствах к ней и от чистого сердца предлагал покончить с кровопролитными раздорами, так изнурившими страну. Карл приглашал Жанну в Блуа, где они обговорят условия крепкого и долговременного мира.

Несколько дней Жанна д'Альбре, не переставая готовиться к военному походу, размышляла над словами короля Франции. Гонцу она заявила, что даст ответ несколько позже.

Граф де Марийяк примчался в Ля Рошель вечером, через пятнадцать дней после того, как покинул Париж. Его сердце неистово колотилось, когда он думал о предстоящем свидании с королевой Жанной. Все пятнадцать дней, проведенных в дороге, он пытался себе представить, как отреагирует королева Наваррская на весть о его будущей свадьбе с Алисой де Люс. Он надеялся, что Жанна д'Альбре не будет возражать против этой женитьбы.

Но, приближаясь к Ля Рошели, он в первый раз почувствовал неясную тревогу. Ведь ему было так мало известно о своей суженой: откуда она родом, кто ее родители. Граф де Марийяк ни минуты не сомневался в чистоте и благородстве своей невесты. Его беспокоило лишь одно: что скажет об Алисе де Люс королева Наваррская.

Надо сказать, что граф никогда и ни о чем не расспрашивал Алису. Ему казалось, он обидит любимую, если начнет интересоваться ее прошлым. Ведь попытки выведать все секреты дорогого человека обычно лишь маскируют подозрения… А подозрения или сомнения — не что иное, как тайное недоверие… Если я сомневаюсь в своей милой, значит, допускаю, что она недостойна моей любви…

Так рассуждал граф де Марийяк. На душе у него было тревожно.