— Надо же! А я-то думал, ты сражаешься со шпагой в руке. Извини, забыл — лакею и впрямь больше хлыст подойдет, со шпагой ведь ему не управиться!

Нападавшие затряслись от гнева, но капитан гвардейцев герцога Анжуйского призвал всех к спокойствию и сказал Пардальяну:

— Вашу шпагу, сударь!

— Еще что? — откликнулся ветеран. — Если тебе понадобилась моя шпага — попытайся ее заполучить!

И мгновенно, как это умел делать и шевалье, Пардальян-старший обнажил клинок.

— Вашу шпагу, сударь! — с угрозой повторил капитан гвардейцев.

— Сейчас ты ее получишь! В грудь или в живот, как пожелаешь! — презрительно заявил Пардальян.

— С этим стариком нужно покончить! — закричал Анри де Монморанси.

Пардальян по-прежнему стоял, прижавшись спиной к дверям дома. Противники наступали на него, обнажив клинки. А за спинами нападавших толпились зеваки. Вдалеке еще слышались фанфары, звенели колокола, гремел салют. Возбужденные парижане пытались понять, что за стычка разгорелась на улице. Десятки голов свешивались из окон домов.

— Сейчас они его возьмут! — закричал кто-то.

— Живым или мертвым? — вопрошал другой любопытный.

— Молодец старик! — верещал какой-то мальчишка, взобравшись на стул.

Пардальян-старший приветственно махнул ему рукой.

— Вперед же! Наступайте! Схватить его! — закричал потерявший терпение Данвиль.

— Не торопитесь, — прозвучал чей-то сладкий голос. — Этот буян — отец некоего шевалье де Пардальяна, посмевшего оскорбить его величество короля! Его надо взять живым! А под пытками он расскажет, где скрывается Пардальян-младший!

Эта идея принадлежала Мореверу.

— Да! Живым! Только живым! — проскрежетал Анри де Монморанси, и его глаза налились кровью. — И пусть признается, где прячется его бесценный сынок!

— Шевалье де Пардальян к вашим услугам! — услышали вдруг все звонкий голос.

И в тот же миг словно ветер смешал ряды нападавших: один из гвардейцев внезапно упал с лошади и покатился по грязной мостовой, а на его коня взлетел какой-то неизвестный юноша. В глазах его пылала ярость, губы кривились в иронической улыбке. Уверенно держась в седле, молодой человек горячил коня, колотя его по бокам стременами и натягивая удила. Конь громко заржал, взвился от боли, поднялся на дыбы, выбивая копытами искры из булыжников. Другим гвардейцам пришлось отъехать назад, пятясь от обезумевшей лошади.

— Мальчик мой! — вскричал Пардальян.