— Я иду вам на помощь, батюшка! — отозвался шевалье.

Покинув особнячок на улице де Ла Аш, Жан ненадолго задержался на улице Бове, проталкиваясь через скопище зевак, глазевших на королевский кортеж. Шевалье хотел уже отправиться своей дорогой, в новый кабачок толстухи Като, но не сумел выбраться из людской реки, увлекшей его на Монмартрскую улицу.

Там что-то случилось — правда, шевалье ничего не видел, но разглядел статную фигуру маршала де Данвиля, сидящего на коне.

Шевалье, не желая быть узнанным, решил поскорее уносить ноги. Для отступления он наметил Тиктонскую улицу. Юноша уже почти добрался до нее, как вдруг среди воплей и визга услышал крик отца. Шевалье, не медля, бросился в толпу.

Несколько секунд он потерял, с трудом протискиваясь вперед. Наконец Жан оказался прямо за спинами всадников, окруживших Пардальяна-старшего. Вцепиться в стремя ближайшей лошади, вскочить на нее, приставить кинжал к горлу оцепеневшего гвардейца — все это было для юноши минутным делом.

— Спрыгивайте, сударь! — распорядился Жан.

— Вы рехнулись!

— Мне надоело ходить на своих двоих, и я решил обзавестись конем. Спрыгивайте, а то зарежу!

Гвардеец замахнулся и попытался ударить наглеца эфесом шпаги по голове, но не успел. Кинжал вонзился ему в грудь, и всадник, с глухим стуком рухнув вниз, покатился по земле. Шевалье прыгнул в седло, вытащил шпагу и поднял коня на дыбы. Все это произошло в одну секунду.

Короткая схватка Жана с гвардейцем позволила перевести дух Пардальяну-старшему. Теперь же, сдерживая крепкой рукой обезумевшего коня, Жан прикрыл отца, а тот сноровисто сгреб в кучу стулья, стол, табуретки, остатки помоста, на котором недавно стояли любопытные, и воздвиг перед дверью нечто напоминающее баррикаду.

Справившись с замешательством, всадники опять выстроились полукругом и ожидали лишь приказа, который должен был отдать капитан гвардейцев. Этот офицер крикнул отцу и сыну:

— Именем короля, господа! Приказываю вам сдаться!

— Нет! — надменно ответил шевалье.

— Господа, это бунт! Вперед! Гвардейцы, хватайте мятежников!

С обнаженными шпагами на шевалье наступали с одной стороны гвардейцы, а с другой — придворные герцога. Только лишив Жана свободы или жизни, они могли добраться до старого Пардальяна. Шевалье понял, что пробил его последний час, и подумал перед смертью о Лоизе.

Когда нападавшие бросились в атаку, шевалье попытался повторить маневр, который только что увенчался блестящим успехом: Жан хотел снова поднять коня на дыбы. Юноша пришпорил скакуна, натянул удила, но лошадь не взвилась, а упала на камни мостовой.