Фауста решительно направилась к церкви Сен-Поль и вошла туда. Гиз, раздосадованный и испуганный одновременно, покоренный этим властным тоном, последовал за ней до самых хоров, где принцесса, наконец, остановилась.

Две свечи, зажженные для странной церемонии, были потушены. Хоры освещались только небольшим светильником, свисавшим со свода на длинной цепи. Фауста взяла Гиза за руку и резко и угрожающе произнесла:

— «Во имя Святой Троицы…

Клянусь на Евангелии Богом-Отцом под страхом предания анафеме и вечному проклятию, что вхожу в Святое католическое сообщество. Я произношу клятву, которой буду со всей искренностью хранить верность, и приказывая, и повинуясь.

Клянусь своей жизнью и вечным спасением оставаться в сообществе, пока во мне есть хоть одна капля крови, не нарушая клятвы ни по чьему-либо повелению, ни под каким-либо предлогом, невзирая на любые обстоятельства…»

Это была клятва Лиги, главой которой являлся Гиз.

Фауста, продолжая удерживать руку герцога в своей, внезапно резко воздела ее к алтарю и продолжала:

— «Во имя Святой Троицы…

Сообщество католиков, объединившее представителей королевской крови и дворян, создано для того, чтобы устанавливать закон Господа во всей его полноте, поддерживать чистоту служения Господу, как того требуют каноны святой католической апостольской церкви, отвергая все заблуждения и низвергая ересь».

Фауста отпустила руку Гиза.

— Вот в чем вы клялись, — сказала она.

— И в чем готов поклясться еще раз, — глухо ответил герцог, — если моя первая клятва подвергается сомнению.

— Хорошо, — произнесла Фауста. — Теперь, герцог, позвольте вопрос: знаете ли вы, какое наказание налагает наша Лига на всякого католика, женившегося на еретичке?

— Смерть! — вздрогнув, ответил Гиз.

Какое-то мгновение Фауста хранила молчание. Казалось, она размышляла.

Мрачный, раздираемый противоречивыми мыслями Лотарингец тоже погрузился в раздумья. Он решил найти Виолетту. И понимал, что папесса… принцесса хотела отнять ее у него.

Что же предпринять? Решительно порвать с Фаустой? Но Фауста была источником его могущества. С помощью невидимых нитей она своими маленькими изящными ручками управляла Лигой. Это она подняла провинции, она взбунтовала Париж, она устроила День баррикад и изгнала Генриха III. С ней он был королем, без нее же он был почти никем…

Но отказаться от Виолетты… От одной этой мысли в нем закипало бешенство и кровь приливала к голове. Фауста продолжала:

— Смерть! Да, смерть — это наказание не только для того, кто женится на еретичке, но и для того, кто в общении с еретиком сам становится слугой дьявола. Так ли это?