— И вот тогда, — продолжал он, — в тот момент, когда я наклонился, чтобы поднять его шпагу, Пардальян предательски и вероломно обрушил мне на голову сильнейший удар кулаком, способный свалить быка. Я упал, ткнувшись носом в пол, и потерял сознание, ведь я все-таки не бык… Когда я пришел в себя, я был один, я был заперт в камере!.. Но это еще не все!.. Все остальное невероятно, неправдоподобно, но это чистая правда! Все случившееся столь невообразимо, что Пардальян, должно быть, заключил договор с самим дьяволом! Впрочем, он всегда служил Князю Тьмы!..

Леклерк рассказал, как он долго кричал, рычал, рвал и метал, почти вышиб дверь камеры, колотя в нее руками и ногами; как, наконец, обезумевшие от страха сержант и солдаты выпустили его; как он поспешно поднялся во двор, где его глазам предстало неописуемое зрелище: кругом кровь, мертвые и раненые во всех дворах, все ворота открыты, подъемный мост опущен… Он допросил оставшихся в живых стражников и узнал, что произошла ужасная катастрофа: несколько сражений во мраке, жестокие рукопашные схватки… можно было подумать, будто Пардальян командует целой армией, недаром весь гарнизон Бастилии поверил, что король в Париже. И, наконец, Леклерк поведал о побеге всех узников, освобожденных этим чертовым Пардальяном!..

Рассказ об этих невероятных событиях, многократно прерывавшийся восклицаниями Гиза и Менвиля, продолжался довольно долго, и всем показалось, что они слушают одну из старинных легенд. Моревер сидел молча, погрузившись в себя, трепеща от страха. В воображении всех троих Пардальян стал какой-то совсем уж фантастической личностью.

Герцог де Гиз удостоверился, что его тяжелая шпага при нем, и посмотрел на дверь, словно ожидая увидеть там несокрушимого шевалье. Менвиль же убедился, что у него под бархатным камзолом по обыкновению надета добрая кольчуга.

— Хорошо, — сказал герцог, — я немедля приму все меры, какие только можно принять против столь опасного преступника.

И Гиз стал лихорадочно писать приказ.

— Бюсси, — сказал совершенно бледный Менвиль, — я думаю, что ты прав. Этот мерзавец, должно быть, заключил договор с Сатаной.

— Если только он и не есть сам Сатана! — сказал Бюсси-Леклерк, который был не так уж далек от того, чтобы согласиться с этим предположением, настолько неправдоподобным казалось ему то, что Пардальян смог его обезоружить.

Что касается Моревера, то он не произнес ни слова. Он размышлял. И мысли его были невеселы…

— Вот! — сказал герцог, заканчивая составлять приказ и подписывая его. — Пусть этот приказ будет объявлен немедленно. Если негодяй Пардальян выпустил на свободу двадцать узников Бастилии, то наверняка лишь для того, чтобы попытаться сколотить из них шайку и предоставить ее в распоряжение Валуа!.. Среди узников были Шалабр, Сен-Малин и Монсери…