Екатерина остановила его властным жестом.

— Я знаю ваши чувства. Воздержитесь от уверений в обратном. Ваш отец сказал мне когда-то: «От вас пахнет смертью!» Он был прав. Всю мою жизнь я стояла перед выбором: убить или быть убитой? Убить или умереть?

— Что вы хотите этим сказать? — воскликнул Генрих.

На короля напал безотчетный страх, такое с ним часто случалось в присутствии королевы-матери.

— Я хочу сказать, что всю свою жизнь мне приходилось убивать, чтобы не быть убитой. Я должна была убивать, чтобы не убили дорогих мне людей… И снова, снова мне придется пойти на убийство, чтобы остались живы вы, Генрих… мой дорогой, мой любимый сын!

На этот раз Генрих даже не попытался скрыть охвативший его страх.

— Меня опять хотят убить? — пролепетал король. — Я могу погибнуть?..

— Да вас бы уже сто раз убили, если бы меня не было рядом! И снова я поставлена перед страшным выбором. Если убьют вас, сын мой, я умру!

Генриха III била дрожь. Слова матери смертельно напугали короля. Екатерина всегда умела окружать себя атмосферой тайны, она умела вещать, как Сивилла-пророчица, и все эти высокие слова о жизни и смерти, произнесенные театральным тоном, производили неизгладимое впечатление на чувствительную натуру Его Величества.

— Итак, — продолжала старая королева с горькой улыбкой, — раз уж ваш отец заявил, что от меня пахнет смертью, мне приходится всей моей жизнью подтверждать его слова… а иначе тень покойного короля явится за мной ночью и утащит в могилу…

— Мадам; неужели вы верите, что мертвые могут восставать из могил и мучить живых?

— А почему бы нет? — загадочно ответила Екатерина.

Генрих III тревожно огляделся.

— Чего вы боитесь? — спросила королева. — Нет-нет, молчите, я все читаю по вашим глазам, Генрих! Вы опасаетесь, что к вам явится тень вашего брата Карла…

— Мадам, мадам! — пробормотал король, утирая ладонью пот со лба.

— Или тень Колиньи, или тех, кто погиб в великой резне… Успокойтесь, за их смерть несу ответственность я. И если когда-нибудь эти призраки восстанут из могил, то явятся они ко мне, а не к вам! Только ко мне, а я уж смогу встретить их, как подобает королеве!..

С этими словами старая женщина гордо выпрямилась. Она и сама походила на призрак. Генрих смотрел на нее с ужасом, к которому примешивалось невольное восхищение. Больше всего на свете он хотел, чтобы Екатерина немедленно ушла, но он не мог не признать, что от фигуры его матери веет трагическим величием.

— Итак, о чем мы говорили? — продолжала Екатерина. — Ах, да!.. О том, что мертвые могут навещать живых, и о том, что ваш отец не солгал. Я действительно сею вокруг смерть. И сегодня я снова оказалась перед тем же страшным выбором: убить или умереть? Сын мой, вы хотите умереть? Генрих, вы согласны убивать? Выбирайте!