— Я думаю, опасения Вашего Величества в какой-то мере оправданны. Но я по-прежнему считаю, что королю надо действовать открыто. Все королевство и весь христианский мир должны убедиться, что если герцог де Гиз приговорен к смерти, значит, он этот приговор заслужил.

— Спасибо, Бирон, спасибо, — любезно сказал король. — Я понимаю ваши сомнения. Они одолевали и меня самого. Но сейчас не до сомнений… будьте любезны, покиньте нас. Я должен принять решение и не хочу, чтобы вы разделяли со мной ответственность за него.

Старый маршал вышел, а Екатерина Медичи вздохнула:

— Как жаль, сир, что такие храбрые солдаты, верные и преданные, не могут дать вам подходящий совет…

После Бирона говорил д'Омон. Его мнение совпадало с точкой зрения маршала, и король также попросил д'Омона удалиться. Потом настала очередь уйти Матиньону.

Надо сказать, что Генрих полностью доверял этим четверым. И они вполне стоили его доверия. Секрет короля был навеки похоронен в сердцах Бирона, Крийона, Матиньона и д'Омона. В битвах они сражались прекрасно, однако же подстраивать ловушки не умели.

После ухода Матиньона оставшиеся быстро пришли к согласию. Король обратился к графу де Луаню, и тот спокойно заявил:

— Сир, я не буду оспаривать те советы, что дали вам ваши верные и преданные слуги. Я уверен, что они сделают все, чтобы спасти короля. Думаю, каждый должен делать свое дело. Крийон, Бирон, д'Омон и Матиньон блестяще организуют охрану вашей персоны. А мы, мы будем действовать… И у нас есть только один путь… есть только один судья, который может судить герцога де Гиза… Вот он!

И Луань вытащил кинжал.

— Смерть! Смерть предателю, сир! — воскликнул Шалабр.

— Черт побери! О чем тут вообще можно спорить! — вдруг взорвался Монсери. — Вепрь пошел в атаку — его надо убить!

— Заверяю вас, сир, — добавил Сен-Малин, — мы его не только приговорим — мы его и казним!

Екатерина Медичи с улыбкой слушала эти страстные речи. Потом она жестом остановила собравшихся и произнесла:

— Успокойтесь, друзья, вы храбры и преданны, король не забудет, что вы спасли ему жизнь… он никогда этого не забудет!..

— Но Его Величеству вовсе не обязательно помнить! — воскликнул Дезеффрена, один из Сорока Пяти.

— Конечно! Ведь мы отомстим не только за короля, но и за себя!

— Мы все ненавидим этого проклятого Гиза!

— Он нанес мне удар кинжалом, — сказал Луань, — и все из-за того, что ему почудилось, будто я обнимал его жену! А кто ее не обнимал? Что же, из-за этого надо перерезать всю французскую знать?

— Он запрятал нас в Бастилию, и мы чудом выбрались оттуда! — воскликнул Сен-Малин.