И все же Пардальян смотрел на Эспинозу с нескрываемым беспокойством. Не отрывая взгляда от узника, великий инквизитор сделал два шага по направлению к нему. Несчастный начал оглядываться по сторонам, будто затравленный зверек, который ищет нору, чтобы спрятаться. Но скрыться было некуда, и отступать дальше тоже было нельзя. Поэтому Пардальян просто шагнул в сторону. Отходя, узник не спускал глаз с великого инквизитора: по всей вероятности, он не узнавал его.

До этого лицо Пардальяна выражало невыразимый ужас, теперь на нем читались тревога и сомнение. По всей видимости, он опасался внезапного нападения со стороны этого незнакомца.

Эспиноза улыбнулся. Он совершенно успокоился. Было бы неправдой сказать, что он боялся: великий инквизитор был смел. Но он считал, что должен выполнить свою миссию, а опасность, угрожающая его жизни, угрожала и его миссии.

Именно это и беспокоило Эспинозу. Он знал, что заключенный вновь обрел прежнюю силу только на несколько минут. Однако это время было не таким уж маленьким. Достаточно одного проблеска в сознании шевалье — и великому инквизитору придет конец.

Даже такой крепкий человек, как Эспиноза, не смог бы справиться с Пардальяном. Поэтому видимая робость узника его успокоила. Эспиноза подошел к Пардальяну и обратился к нему очень спокойно, почти мягко:

— Ну что, Пардальян, вы меня не узнаете?

— Пардальян? — повторил шевалье, который, казалось, напрягал всю свою память, чтобы вспомнить, что значит для него это имя.

— Да, Пардальян… Пардальян — это ты, — сказал Эспиноза, внимательно наблюдая за шевалье.

Пардальян хихикнул и прошептал:

— Я не знаю этого имени.

Он не сводил взгляда с Эспинозы. Великий инквизитор подошел к нему вплотную и положил ему руку на плечо. Несчастный задрожал, и Эспиноза почувствовал, что он вот-вот рухнет без сознания. Кардинал снова улыбнулся своей бледной улыбкой:

— Успокойся, Пардальян, я не хочу причинить тебе зла.

— Правда? — с тревогой спросил сумасшедший.

— Разве ты не видишь?

Пардальян долго смотрел на своего собеседника с явным недоверием. Но потом мало-помалу он успокоился, и в конце концов на его лице появилась бессмысленная ухмылка. Когда Эспиноза убедился в перемене настроения узника, он продолжил:

— Тебе нужно вспомнить. Это важно… понимаешь? Ты — Пардальян.

— Это игра? — спросил развеселившийся безумец. — Тогда я согласен быть Пар… даль… яном. А сами вы кем будете?

— Я Эспиноза, — медленно сказал великий инквизитор, тщательно выговаривая каждый слог.

— Эспиноза, — повторил Пардальян, мучительно вспоминая. — Эспиноза!.. Я знаю это имя…