За спиной его кипела ярость:

— Черт! Дьявол! Чума!

— В глаза смеется, прохвост!

— Так бы и задушил нахала!

— Сунься только еще — и я за себя не ручаюсь!

Кончини молчал. Сверкая взором, он смотрел вслед Жеану. Он был бледен; на лбу выступили крупные капли пота. Каких сил ему стало сдержаться… он еле вынес этот разговор.

Когда высокая фигура юноши скрылась из виду, Кончини прошипел:

— Потерпите, волчата! Скоро, честью клянусь, мы избавимся от этого фанфарона. Он нам за все заплатит! И мир еще не видал такой мести, какой я ему отомщу.

— Ах, монсеньор! Да нас ведь только эта мысль и удержала! А не то бы…

Глава 60 ЗА ОБЕДОМ У ТОЛСТУШКИ НИКОЛЬ

Глава 60

ЗА ОБЕДОМ У ТОЛСТУШКИ НИКОЛЬ

Пардальян быстро нагнал сына и весело сказал, словно ничего не случилось:

— Не заглянуть ли нам к почтенной Николь? Сдается мне, обеденный час давно уже пробил.

— С радостью, сударь, что же может быть лучше доброго обеда? Я умираю от голода!

И они рука об руку направились к улице Сен-Дени.

— Ну, сударь, — говорил Жеан, — вы и вообразить себе не можете, как меня встретили у Кончини! Опомниться не могу. Я думал, они на меня сразу набросятся с оружием — а они улыбались! Натянуто, конечно, улыбались — но никаких там шпаг, кинжалов… Неужели благосклонность короля заставила итальянца простить меня?

— На это не рассчитывайте, — строго отвечал Пардальян. — Наоборот — остерегайтесь пуще прежнего! Кончини что-то задумал — могу поклясться.

Жеан беззаботно пожал плечами и больше об этом не говорил: они уже пришли к трактиру. Их встретила радушная улыбка толстушки Николь. Пардальян заказал обед; трактирщица так и кинулась поторапливать всех слуг и служанок.

Когда накрывали на стол, лакей капитана де Витри привел нового коня Жеана — гордого красавца Зефира. Увидев его, Жеан позабыл и Кончини, и д'Эпернона, и короля, и то, что целые сутки не ел. Шумно радуясь, как ребенок, получивший давно желанную игрушку, он сам отвел коня в конюшню, поставил его в лучшее стойло перед полной кормушкой, убедился, что коню всего дали вдоволь, вновь осмотрел его с видом знатока и только потом заставил себя вернуться в зал.